Огонь сильнее мрака

https://author.today/work/49051

Как оказалось, я очень люблю стимпанк. Правда, я просто раньше этого не знал. Почитал вот по рекомендации книжку — и понял.

Альтернативная история. Мир, откуда ушла магия и умерли все боги, учится жить без них, изобретая технологии и изучая руины магического прошлого. Мир, где любая детективная история легко и непринужденно переходит от технологии к магии и обратно. В сумрачном постапокалиптическом «нуаре», но с неожиданно хорошей концовкой. На мой взгляд, даже слишком — счастливый финал может оказаться предпосылкой для еще более мрачного продолжения. И, кажется, автор таки собирается его написать…

Портос

Вот и решилась последняя загадка романа Дюма. Имя Портоса нигде не произносилось. А звали его Иссаак. Вернее, его прототипа — Иссаак Порто был совершенно таким же любителем еды и таким же здоровяком. Он даже служил в роте д’Эзессара.

Правда, не был знаком с Шарлем де Бац де Кастельмором, графом д’Артаньяном. Но на то «Три мушкетера» и роман.

Как читать Пратчетта

Интернет полон «навигационными картами» по миру Терри Пратчетта. На этих картах нанесены циклы, персонажи, рекомандации и советы для людей с разными вкусами, подготовкой и заинтересованностью. Авторы этих описаний действительно хотят помочь читателю и, скорее всего, даже не осознают свого пренебрежительно-потребительского отношения к автору.

Я же считаю единственно правильным способом идти по Плоскому миру (а плоский он не из-за каких-то двумерных математических фантазий, а потому, что стоит он на слонах, черепахе и так далее) вместе с его демиургом и первым исследователем. Оставить героя на пороге смерти и, сдерживая нетерпение, углубиться в пасторальные картинки неторопливой деревенской жизни. Не уподобляться к тем «ужасным читателям» (по словам Стивена Кинга), которые перелистывают книгу, чтобы узнать, как именно он выкрутится. Преодоление слабости, заставляющей изнывать поклонников сериала в ожидании продолжения, принесет много вкусного читателю, умеющему видеть короткие отсылки, сшивающие все лоскутное повествование в единый, хотя и очень пестрый, мир. Не говоря уже о том, что радость снова увидеть пропавшего героя сродни радости от встречи старого друга после долгой разлуки.

Но главное, я повторюсь, во всем этом — уважение. Если сэр Терренс Дэвид Джон Пратчетт (многие ли знают это полное имя?) для вас не очередной «стендапер», оптовый поставщие шуток, но живой человек (даже сейчас, когда его уже посетил персонаж с ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛЫМ ГОЛОСОМ), вы не будете метаться вперед-назад по заранее известному (вам, но не вашему проводнику) маршруту. Вы пойдете с ним, слушая его голос и наблюдая за его творением. Ведь это его маршрут и его мир, а вы здесь только гость.

Так и ведите себя соответственно, черт возьми!

Братья Карамазовы

«А не замахнуться ли нам, друзья мои, на Вильяма, понимаете, нашего Шекспира?» — Эмиль Брагинский, «Берегись автомобиля».

Смешно и наивно, наверное, мне писать о книге Федора Михайловича нашего Достоевского после того, как все творчество и самую жизнь которого до самой последней малости любовно изучили, вдумчиво упорядочили и подробно разъяснили литературные исследователи. И какие — серьезнейшие знатоки, именитые или сделавшие имя этими своими исследованиями. Вольно же мне, не дочитавшему еще и этой одной книги, в восторженной экзальтации вторгнуться в столь высокоученое сообщество, именно что «замахнуться». Впрочем, в отзыве моем есть только то, что сам я в книге нашел, увидел и приобрел. Для других скажу: не более того, но для себя — и в этом главная ценность — скажу, что и не менее того. Суждение же это много больше говорит обо мне, чем о предмете, о котором другими сказано больше, шире и глубже.

Наблюдаемая нами биография Федора Павловича Карамазова вздорна и противоречива. Фактическая сторона ее вызовет у постороннего наблюдателя лишь одну оценку: сумасброд. Ибо — не убежденный подлец и часто действует себе самому во вред, не дурак и рассуждениях своих забирается туда, где «не рискует сломать голову лишь очень образованный человек». И не холодный циник, ибо жизнь свою превратил в прикладное решение вопроса существования Бога. Это Прометей, который пошел против Бога и, стоя во весь рост, ждет карающего удара свыше. И он вызывал бы восхищение, если бы проявления его бунта не были столь неприятны — до мерзости, до отвращения.

Чтобы распутать этот клубок, автор разделил его на первоэлементы и сосредоточил их в сыновьях Федора Павловича. Получилось три очень чистых характера, в кристальности которых вся лабиринтность человеческой натуры проясняется по всех подробностях. Нельзя сказать, что характеры эти однобоки, нет — всем им свойственна отцовская душевная организация — но разделить их можно: и рассудительного Ивана Федоровича и беспокойного Дмитрия Федоровича, и тихого Алексей Федоровича. Разделить как раз по примату одного из выведенных автором элементалей человеческой сути — Ума, Сердца и Души. «Собрать все четыре характера и увидеть в них всю русскую душу» предлагает нам Федор Михайлович и это удается, ох как удается…

Три души, три поля боя, три битвы Света c Тьмой, Бога с Дьяволом…

В уме рационалиста Ивана Федоровича идет принципиальный спор о существовании Бога. «Коль Бога нет, то все дозволено?» А если дозволено не все — стало быть, и Бог есть? Или… ? Возведенный в абсолют рационализм делает грань все тоньше и острей, она режет разум и может довести до безумия, даже убить. Собственно, и убивает. Но останавливаться на полпути бросивший вызов небу не станет.

Дмитрия Федоровича абсолютные истины не волнуют совершенно и, в отличие от брата, он живет внутри себя, своими чувствами, своей правотой и сам для себя является «мерой всех вещей» в мире. «Две бездны» умещаются в его сердце, кипят страсти, низвергается и возрождается нравственность. Самый подлый преступник и самый строгий судья в одном лице ведут извечный спор свой. Все безумства Дмитрия Федоровича — лишь слабый отсвет сжигаемых святынь и слабый отзвук Страшного суда. Никакое преступление уж не шокирует ниспровергателя нравственности и никакое осуждение не устрашит его. Его даже не интересует результат — себя самого он судит уже за намерения. А в намерениях своих он жесток. Чтобы спасти командира от растраты, он предлагает деньги с тем, однако, чтобы за ними непременно пришла дочь его. Ситуация, заметим, предельно ясная. Но когда бедная девушка, согласная на все, приходит к нему — добровольно, через унижение — ее встречает благородный рыцарь, который бескорыстно отдает свои последние деньги, спасая командира своего от бесчестья. Не результат его интересует, не результат — а лишь намерение. Дьявол сказал свое слово и ушел — пришел черед карающего Бога. И так — всегда, ежесекундно, прорываясь наружу дикими выходками и исступленными покаяниями.

В душе же Алексей Федоровича, Алеши Карамазова творится совершенно иное. Послушник в монастыре, всеми силами своими обращенный к Богу, он тоже стремится к абсолютному познанию. И, когда в смерти духовного наставника своего, в святости и нетленности которого уже давно уверился и не мыслил ничего иного, он наблюдает «постыдно» поспешное тление, «упреждающее природу», почва уходит у него из-под ног. Дополнившая картину мелочная суетность вокруг «пропахшего» покойника, со всеми мелкими дрязгами, смущением святых отцов и ехидным торжеством иноков «другого пути» окончательно добила бедного юношу и он покидает монастырь, чтобы разобраться в себе и в мире. Написанный приглушенными полутонами образ искренней, неосуждающей добродетели, к которой тянутся все окружающие за принятием и примирением, меж тем тоже носит в себе неустранимое противоречие. Имея восприимчивость к тончайшим стрункам души окружающих, он и в своей слышит много больше того, чем может принять, и осознание недостойности своей выбранному пути делает его глубоко несчастным.

Разные они, но вопреки всем различиям они братья, а вместе с отцом — они все Карамазовы. И все «карамазовское», что показывает нам Федор Михайлович — суть всего русского. Расчетливость Ивана, метания Дмитрия и созерцательная трагичность Алексея — это все он, Федор Павлович, запутавшийся как в трех соснах в трех элементалях, ни одному из которых он не хочет отдать предпочтения за счет остальных. Все в нем есть — и Сердце, и Ум, и Душа, нет лишь чувства меры. В этом-то, наверное, и заключается суть русского характера, величайшим из исследователей которого признан Достоевский. «Русский» это не кровь, это — культура. Единение и конфликт Сердца, Ума и Души. Предельное, доведенное до абсолюта. И именно таким русским был сам Федор Михайлович Достоевский. Последним русским, возможно — единственным.

И — да, написана книга тем самым русским языком, который только и можно назвать великим и могучим. Завораживающая плавность, изящество и щедрость на грани расточительности, полноводность — восхищает и подает пример для подражания. Впрочем, наверное это уже заметно.

Цветы для Элджернона

Впервые я прочитал этот рассказ лет в 12. Домашний, «книжный» ребенок, я каждую субботу после обеда или утро воскресенья проводил в библиотеке. Неделю за неделей я с азартом золотоискателя просеивал пахнущие бумажной пылью уголки книжных лабиринтов, со вкусом гурмана неторопливо выбирал то, что буду читать на следующей неделе вечерами, лежа на специально сшитом для меня «коврике» под напольной лампой, на которой я всегда отключал одну лампу из двух, чтобы двойные тени не утомляли зрение слишком быстро. Но даже это удовольствие было меньше, чем ходить между полками и предвкушать по названиям, чем окажется то ли иное название на обложке.

«Цветы для Элджернона» был одним из рассказов в многотомном сборнике зарубежной фантастики. Других рассказов я сейчас уже и не помню, а вот этот недавно вдруг всплыл в памяти и вызвал желание перечитать. История Черли Гордона, умственно отсталого — прямо скажем, дебила — которого подвергли хирургической операции увеличения IQ. Написана в виде «атчетов» подопытного, написанных для отслеживания «ксперимента» — первые страницы написаны ужасающе безграмотно и примитивно (чего еще ждать от человека с IQ ниже 70 баллов?). Рассказы о том, как он искал картинки в пятнах Роршарха (и не находил), как соревновался с лабораторной мышью в прохождении лабиринта (проигрывал). «Умный мыш» Элджернон — белая мышь, которой тоже была сделана операция по увеличению интеллекта — стал сначала заклятым врагом нашего героя, потом другом, а потом и единственным «братом по несчастью». Стремительно «умнея», оба они превзошли всех окружающих — о том, что «высоколобые ученые» неприятно поразили своей ограниченностью, было с горечью написано в одном из отчетов бывшего дебила, ставшего видным ученым — и внезапно оказались перед ужасающей перспективой. Уровень интеллекта, стремительно взлетевший до 180 пунктов, может оказаться не навсегда. Первые признаки показал Элджернон — он стал ошибаться, у него появилась немотивированная агрессия и перепады настроения. Чарльз, чья жизнь чудесно изменилась, осознал всю унизительность своей прежней жизни и вспомнил все издевательства, которые просто не мог понять раньше. И возвращаться туда… это стало предчувствием ада. И это очень-очень болезненно — замечать пропущенные запятые в отчетах, узнавать в его реакциях «первопроходца» Элджернона. Весьма впечатляюще.

Оказывается, за это время рассказ, заслуживший «премию Хьюго» за лучший короткий рассказ, стал романом, который наградили уже «премией Небьюла» за лучший роман. И перечитывая его, я прочел гораздо больше, чем в детстве. И множество воспоминаний о семье и тяжелом детстве, и запоздалое эмоциональное развитие на фоне стремительного интеллектуального, и возмущение личности, которую высокомерие ученого поставило на одну ступень с лабораторной мышью, и привязанность к Элджернону, «в одной лодке» с которым его поставили обстоятельства. И встреча с родителями, и конфликт с бывшими «друзьями», которые охотно издевались над ним и теперь дружно против него ополчились — всего этого не было в том коротком рассказе, который поразил меня писательским талантом рассказывать историю жизни языком идиота и интеллектуала, плавно переходя от одного к другому и обратно. В «большом романе»  повзрослевший я увидел куда больше взрослого — желание стать выше, крушение детских представлений о жизни, разочарование в идеалах, страх сумасшествия, бешенство бессилия и ненависть к тем, кто дал свет разума, чтобы его отнять. Очень сильно.

И бьющая по нервам, ужасающая в своей предопределенности концовка. «Если у вас будет вазможность положите пожалуста немножко цвитов на могилу Элджернона которая на заднем дваре».

Чужая боль

http://www.lib.ru/LUKXQN/lukian49.txt

Сергей Лукьяненко, моралист наш «от фантастики», написал коротенький рассказ о будущем игр. Все всерьез — настоящее оружие, настоящие битвы, настоящие смерти. Много смертей — централизованная регенерирующая система возвращает игроков в строй и они снова берут в руки оружие. Реконструируется все — от самурайских поединков до восстаний в эсэсовских концлагерях. Это Игра…

Но, как водится, рассказ совсем «про другое». Это история о человеке, который не стрелял. Не потому, что не верил в регенерационную систему. А потому что не хотел причинять боль. Смерть стала обратимой, но боль оставалась. Ее можно было выключить, как лампочку, и этим окончательно превратить жизнь и смерть в игру — бесцельную и бессмысленную настолько, что появляется желание нести смерть по-настоящему.

Авторская версия «Золотого теленка»

На успехе «12 стульев» журналисты Илья Файнзильберг и Евгений Катаев, более известные как Ильф и Петров, написали вторую книгу о приключениях великого комбинатора О. Бендера. «Золотой теленок» писался совсем не так, как первый роман, и существует только одна «полная версия» — та рукопись, которая была представлена авторами издателю для окончательной правки и редактуры. Написанная без спешки, без кромсания «по живому» в угоду «формату», цельная. Но и ее не обошла стороной тяжелая рука, вооруженная ножницами. Редактура второго романа была откровенно политической и в этом смысле «Золотой теленок» стал жертвой советской цензуры в куда большей мере, чем «12 стульев». Достаточно прочесть один лишь вырезанный абзац, чтобы понять настроение, с которым редакторы — хотя правильнее уже было бы сказать «цензоры» — делали из «черновиков» каноническую версию.

Трудно найти более удобный плацдарм для всякого рода самозванцев, чем наше обширное государство, переполненное или сверх меры подозрительными или чрезвычайно доверчивыми администраторами, хозяйственниками и общественниками.

Роман высмеивает «отдельные недостатки на местах» на той тонкой грани, за которой начинается высмеивание самой системы. Осознанно или нет, но потенциально «антисоветского» в этой книге довольно много. Продолжая метафору «если в стране есть деньги, то должен быть кто-то, у кого их много» можно прочесть между строк «если в системе преуспевают мошенники, то порочной может оказаться сама система». Впрочем, это уже домыслы и конспирология. Может, авторы и вовсе ничего такого не думали и искренне писали о ловкачах, которые умеют устраиваться при любой власти. О том, как сложно это сделать в новой жизни нового государства, как перестают работать проверенные механизмы власти денег и какой тупик ждет тех, кто рискует опираться в новое время на старые ценности. Но факт остается фактом — противостояние двух великих комбинаторов на фоне вороватых представителей системы и «картонных» комсомольцев, создающих «новый быт», не вызывающий ничего кроме смеха, рисует картину сильно не в пользу последних. Собственно, поэтому критики и были так осторожны в оценках, а судьба издания и переиздания романа всегда решалась трудно и с оглядкой «наверх».

Не покидает ощущение, что свое истинное отношение ко всему, что происходит вокруг, авторы сказали словами отрицательных героев — сына турецкоподданного, непредвзятых или откровенно антисоветских западных журналистов, отчего те становятся куда более симпатичны, чем та же внучка ребусника, за своими «исканиями» не упускающая из виду бесперспективность 46-рублевого жениха. Кстати, в рукописи «нежная и удивительная» гораздо более прозаична со своими словами «за богатого каждая пойдет». А Александр Иванович куда более деловит — похищенные у него 10 тысяч были не прихотью богача носить при себе «неразменное богатство», а оборотный капитал, который он просто не успел вложить в сырье для очередного коммерческого предприятия. Согласитесь, в до чрезвычайности коммерциализованное время это несколько меняет симпатии современного читателя.

Однако же, и здесь никаких сенсаций не обнаружено. Все тот же шероховатый язык, все те же рискованные шуточки. И детали. У романа есть «другая версия» первых пяти глав и концовки. Тем, кого возмущал жестокий финал, понравится альтернативная версия, в которой великий комбинатор тоже обозначает желание «переквалифицироваться в управдомы», но без надрыва, без крушения надежд, с обретением внутреннего покоя и гармонии с окружающим миром. Говорят, эту версию зарубили, чтобы не оставить никакого шанса всему тому, что символизирует фигура великого комбинатора. Как несовместимому с эпохой. Может быть. Мне этот финал тоже не очень понравился. Но он все же более подходит к плавному завершению сюжета, чем та откровенная глупость, которую допустил в каноническом финале неглупый в общем-то человек, знающий жизнь с самых худших ее сторон. Заказной финал, сразу видно. И именно поэтому так интересно было узнать, что было в первоисточнике. Так что — если вы прочли полную версию «12 стульев», то не останавливайтесь и прочтите оригинальную версию «Золотого теленка» тоже. Все достоинства и недостатки у этой книги те же.

Авторская версия «12 стульев»

Дьявол кроется в деталях. 

Гюстав Флобер

Ильф и Петров написали очень конъюнктурный сатирический роман. «Конъюнктурный» в данном случае не ругательство — свое место «в вечности» он получил, читать и перечитывать его можно и сейчас. Но тогда, когда молодая Советская республика уже пережила эйфорию перехода к новой жизни и стала обрастать новыми идеологическими, номенклатурными и криминальными институтами, каждое «лыко» шло «в строку» — в каждом имени, названии, ситуации внимательный глаз современника видел приметы времени.

Впервые роман был опубликован в журнале, безжалостно купированный под формат издания. Первоисточника просто не было — правка шла с черновиков, которые дописывались уже в процессе публикации. Во втором издании авторы вернули многое из вырезанного материала, но далеко не все и не в первоначальном виде. Текст этой рукописи, которой не коснулась редакторская и цензорская правка, и считается самым полным, авторским текстом романа. Начиная его читать, я прежде всего хотел  подробностей. Второстепенных деталей, не вошедших в окончательное издание, а не чего-то «запретного», антисоветского.

Читать далее Авторская версия «12 стульев»

Хроники странного королевства

Всерьез классифицировать жанр этого произведения сложно. Формально это фэнтези, а сюжетно — смесь любовного романа, криминального, политического и шпионского детектива. Причем, весьма гремучая смесь.

Девушка-переводчица в результате нападения серийного убийцы внезапно перемещается между мирами. И тут оказывается, что параллельные миры есть, между ними налажен контакт, они более или менее схожи с поправкой на то, что в ее новом мире все отстает лет на 300. И в этом антураже проходит все — любовные истории и политические интриги, эпические битвы с драконами и магические поединки. Все это в количестве, достойным сериала уровня Санта-Барбары. Да, наверное, и в качестве тоже.

Но все достоинства серии — а в ней, на минуточку, 12 книг и выходили они, включая последнюю часть из двух томов, по одному в год начиная с 2001 года — отнюдь не в сюжете, не в проработанности мира и не в концепте. Все это вторично и не является эталоном точности, аккуратности или эстетичности. Писалось все стихийно, додумывалось на ходу, с кучей «роялей» и «богов из машины». Не в том дело. Главное — детальная проработка персонажей, их взаимодействия, ну и общая атмосфера. Ближайшая ассоциация — это книги Макса Фрая, такие же теплые и мягкие. Мир, в котором легко и приятно даже просто находиться. Как любимый сериал, где герои быстро становятся симпатичными, а что там происходит — уже не так важно. Так что если и рекомендовать «Хроники…» к прочтению, то прежде всего из-за этого.

Однако больше «ввязываться» в столь длительные проекты я не хочу. И, боюсь, это будет первое и последнее творение Оксаны Панкеевой, которое я прочитаю. При всем моем хорошем отношении к тому, что она пишет. Слишком уж затратно для нервной системы подобные «марафонские» забеги с почти наркотической ломкой ожидания продолжения. Хотя результат это ожидание каждый раз полностью оправдывал.

50 оттенков серого

Очередная книга о том, как молодая неопытная «золушка» встретила красивого, богатого и могущественного «принца»…

Очередная, да не очень. Во-первых, книга даже не эротическая — по откровенности сцен и их количеству она чуть ли не порнографическая. Во-вторых, это весьма необычная эротика, а весьма непростое погружение в сумеречный мир BDSM. Очень вдумчивое и  подробное, погружение это дает понимание, что не все так просто там. Это целый мир, к которому можно относиться по-разному, но не стоит считать чем-то простым и сводить к плеткам, наручникам и боли. Все гораздо сложнее и глубже, чем нам кажется. Многомерней. Пятьдесят оттенков, смыслов, толкований — это еще немного. Ну, и в-третьих, большая часть событий «внутреннего» происхождения. Мысли, ощущения, самоанализ и рефлексия героев, которые постепенно погружаются в чуждые, незнакомые и пугающие «особые отношения» — очень понятны, естественны, натуральны. Им веришь. И поэтому с возрастающим доверием принимаешь и новый опыт, уходя в таинственную «страну чудес» для взрослых. Очень познавательная книга. Интересная — даже если «багровые оттенки боли и власти» вызовут неприятие, появится понимание этой стороны жизни. В любом случае, что-то изменится. В мировоззрении, образе действий, отношении к окружающему миру. Просто… «бывает и так», вот! Это главное ощущение.

Говорят, изначально это был «фэнфик» ко всеми любимым и ненавидимым «Сумеркам». Не знаю — не видел, не читал и судить не берусь. Сейчас это самостоятельное произведение, со сходными типажами — это очевидно, наверное, поклонникам Роберта Патиссона, но не мне — и сходными ситуациями, но — к счастью! — никак не связанное с «сагой о вампирах». И ценно именно само по себе.

Небольшая «ложка дегтя». Написанное женщиной и для женщин, это по-настоящему женское повествование. Безнадежные влюбленные, готовые всю жизнь провести в ожидании благосклонного взгляда, безупречные до идеальности герои с точно выбранными слабостями и недостатками — вызывающими умиление или жалость, то есть как раз такими, чтобы ощутить уравнивающее чувство собственного превосходства. И смешанное чувство страха и гордости «я боюсь, меня все хотят». В общем, ощущение «мир крутится вокруг меня» — очень позитивное, но далеко не всегда соответствующее действительности чувство. Это слегка раздражает, делает сюжет чуть более «завиральным», недостоверным. И много секса. Слишком много — если, конечно, не читать всю книгу исключительно ради него. Книга почти порнографическая, повторюсь. И пропускать «горячие сцены» не получается — очень много осознается и формулируется героями именно из этой стороны их отношений и без этого не будет всей полноты прочтения. А там есть над чем подумать.

В целом же, книга не то, чтобы неоднозначная — как раз наоборот, все очень линейно и предсказуемо — но небезопасная, так скажем. В ней есть подводные камни, о которые легко можно «разбить голову». Прежде всего из-за того, что тема власти и насилия здесь очень сильно затрагивает уровень чувств и эмоций, а это иногда весьма небезопасно. Но даже в этом случае — резкое неприятие человеку рефлексирующему даст пищу для размышлений. Прежде всего о себе. То есть, в конечном итоге — во благо.

Но я вас предупредил! Берегитесь…

11-22-63

Король ужасов снова с блеском доказал, что не зря носит свою фамилию. После рискованных жанровых экспериментов «в окрестностях» Темной Башни, в новой книге мы видим прежнего Кинга — автора «Оно», «Мертвой зоны» и «Кадиллака Долана» — в его лучшей форме.

В книге нашлось место всему, что мы («Постоянные Читатели» — так зовет нас Автор) любим: «хорошие парни» против «абсолютного зла» в эпической битве на сцене «одноэтажной Америки», беды и радости обыденной повседневности и проглядывающая в них нереальность потустороннего, теплое повествование с острыми иголочками мрачных намеков и отстраненное спокойствие глубоко шокированного человека, с которым рассказчик пересказывает чудовищные вещи и которое действует куда эффектней кричащих формулировок и кровавых подробностей. Словом, классический Стивен Кинг, практический эталонный в чистоте своего стиля.

Это история о путешествиях во времени, сладкая сказка о втором шансе, которая всегда пользовалась неизменным успехом — от мрачноватой «Машины времени» до развеселого «Назад в будущее».  Но Кинг не Спилберг, поэтому это будет не сказка с детской полки, а ее взрослая версия, кровавая и жестокая.

Дата, вынесенная в название — 22 ноября 1963 года — это день, когда Кеннеди был застрелен Ли Харви Освальдом во время поездки в Даллас, штат Техас. Школьный учитель находит лазейку из 2011 года в 1958, где пробует изменить будущее. Сначала на примере своего великовозрастного ученика, жизнь которого искалечила семейная драма, а потом — и это станет настоящей Целью — пытаясь сохранить жизнь президенту, который подал всей нации надежду на светлое будущее и ушел, так ничего не успев.

Все идеи и находки авторов подобных историй — «эффект бабочки», многократные повторения и мелкие различия, сопротивление уже написанной истории, чья чудовищная инерция обрушивается на того, кто хочет ее изменить, даже возможность разбогатеть на ставках с заранее известным результатом боев и матчей — все было востребовано и использовано.

Однако, как это всегда и бывает у Кинга, сюжет — лишь схема, которая приводит персонажей в требуемые обстоятельства, в нужное время и место, на поле боя. Не более чем повод для крестового похода против Зла.

Крестовый поход не может быть легким. Тяжела победа в подобном сражении. Испытывая силы и чувства, теряя ценности и близких, герой истории становится действительно историческим героем. И когда приходит время считать потери, встает другой извечный вопрос — а лучше ли новое будущее? Вопрос ответственности за судьбу мира, не меньше. И мысли о конечном пункте пути, устланном благими намерениями, становятся реальностью.

Еще сильнее вопрос выбора — спасти любимую женщину или переписать все еще раз, чтобы она прожила жизнь без него и все то счастье, которое им досталось, осталось бы только в его памяти как одна из неслучившихся альтернатив? Встретить ее через 50 лет — ему все еще 40, ей уже 85 — чтобы только увидеть ее живой и лишь на одну минуту стать ее случайным собеседником на официальном мероприятии. Отдать все, чтобы никто — включая любовь всей жизни! — о нем никогда так и не узнал, ради того, чтобы мир не стал радиоактивной пустыней. И долго, мучительно делать выбор, стоя на развилке. Вот где настоящий кошмар, а вовсе не в описании кровавых убийств и всякого прочего насилия, которого, впрочем, тоже предостаточно.

Всё расписано на небесах.
Что же остаётся человеку?
Подробности.
Это не так мало.

— Григорий Горин.

Подробностей у Кинга очень много. Проделана чертовски большая работа и это видно. От результатов Мировой Серии и мемуаров всех, кто хоть как-то касался дела Освальда, до плана города и расположения домов, баров и фабрик — все было изучено планомерно и досконально. Имена, персонажи, слова и реконструкция событий — все настоящее. За исключением того, что могло бы случиться, вмешайся в нормальных ход событий знающий все наперед путешественник во времени. И от столь грандиозного исследования и без того немалое уважение к заслуженному труженику пера и ноутбука взлетает просто до запредельных высот.

Книга великолепна. После комы и намерения завершить писательскую деятельность «Темной Башней», Стивен Кинг не просто восстановился — он поднялся еще выше в том, что ему всегда удавалось лучше всего. Он стал еще более Стивеном Кингом, чем был когда-либо до этого. Тем Кингом, который в очередной раз превзошел самого себя. И если сам он до сих пор считает Башню венцом своего писательского таланта, то после 11/22/63 я с ним уже не согласен.

И спасибо за Гленна Миллера. Для меня эта композиция тоже много значит…

Анджей Ясинский, «Ник»

Неопределенное, но не очень далекое будущее. Ник это Николай, программист и системный администратор небольшой фирмы, занимающийся коммерческими вычислениями — расчет вероятностей, прогнозирование экономической ситуации, предоставление вычислительных мощностей научным учреждениям. Во время аварийных работ — электрический удар, после которого начинают происходить чудеса…

Книга написана айтишником для айтишников. Для целевой аудитории здесь есть все — и нормальная терминология, имеющая смысл, а не используемая в качестве «китайской грамоты» для антуража, и воплотившаяся мечта о всемогуществе, и настоящее фэнтези с эльфами, гномами, драконами и магией. И, разумеется, с большим количеством женщин, которые мечтают оказаться — и регулярно оказываются! — в постели главного героя. Повествование идет от первого лица, родная любому программисту модель программирования и профессиональный интерес «как это все работает» в применении к магической реальности — и дело сделано, любой айтишник читает эту книгу не отрываясь, хихикая над профессиональными шуточками и завидуя, перечитывая спецификации технических и магических гаджетов главного героя. В общем, с удовольствием ставя себя на его место.

Но есть в этом «технораю» и свои недостатки. Причем тоже профессиональные, программистские. К примеру, слишком много внимания уделяется собственно программированию — плагины к системе магического зрения, анализаторы магических структур, перепрограммирования очков для того, чтобы объекты подсвечивались описанием характеристик прямо перед глазами. Сюжет тоже развивается вяло и предсказуемо — всегда можно понять, на чьей стороне Ник ввяжется в драку, с кем переспит и что сделает, чтобы чуть-чуть исправить окружающую действительность. Весь мир встречает его так, как будто создан исключительно для него — артефакты богов совместимы только с его мозгом, из любой переделки от выкручивается сам и совершенно без последствий, все видит, все знает, никогда не ошибается, даже играя «со слуха», ничего не понимая в местных интригах. В общем, сон или мечта. Вяловато для художественного произведения.

Кстати, классическая ошибка начинающего автора — все персонажи говорят «с одного голоса», одинаковые речевые обороты, шуточки. В общем, диалоги шизофреника с самим собой.

В целом, очень сильно напоминает вялотекущие «Хроники Ехо» Макса Фрая с забавной магией, постоянными шуточками и общим дружелюбным миром, который крутится вокруг главного героя. Если вам нравится Фрай, то Ясинский вам тоже понравится.

Детская Книга

Когда-то, давным давно, младший сын Дорнов Тео со старшими братьями увязался в Крестовый поход и единственный из всех выжил. Повезло ему найти некий артефакт, предания о котором вошли даже в легенду о сотворении мира. Этот артефакт был одним из тех, что колеблют чашу весов великого равновесия между Добром и Злом. И стал он проклятием Тео-крестоносца, а ответственность за найденный артефакт пала на всех его потомком — многочисленных фон Дорнов, Фандориных, Дориных и ван Дорнов.

В начале 21 века «чокнутый профессор» ван Дорн свел всю историю воедино и решил спасти человечество. Для этого всего-то и надо было, что уничтожить редкостной чистоты и размеров алмаз — тот самый артефакт, в котором были те самые 64 карата Зла, нарушавшие равновесие и служившие причиной всех мировых катастроф в разные времена. Кровавый камень (возможно, тот самый, который принц Флоризель утопил в Темзе) нельзя было распилить, но у ван Дорна был способ его уничтожить. Дело было за тем, чтобы его найти. Вот тут-то ему понадобился помощник — шестиклассник Эраст Фандорин, правнук «русского Флоризеля» Эраста Петровича. Что, как и зачем… читайте сами. Портить удовольствие не хочу, и так уже много рассказал. Впрочем, там еще много сюрпризов…

Жанр соблюден очень верно, это классическая детская книга. Почти крапивинская история про «мальчика со шпагой», история, мистика, фантастика и — непременно! — условия, в которых взрослые бессильны. Ну и, счастливый конец, конечно-же. Впрочем, относительно счастливый… «продолжение следует».

Царь, царевич, король, королевич…

Замыкает трилогию книга, в которой смешивается уже окончательно все — прошлое и будущее, реальность и вымысел. Помимо сказочной реальности, генерируемой диваном-транслятором из «Понедельника…» Стругацких, появляется возможность путешествовать по вымышленным мирам, но без машины времени Луи Седлового из того же «Понедельника…», а весьма тривиальным и вместе с тем магическим способом — заходя в книжный шкаф, подломленная ножка которого подпирается книгой. В эту книгу, собственно, и открывается дверцы шкафа.

Сюжетная завязка — не более чем предлог для третьего раунда юморины. Стаса и Костю похищают, чтобы изъять из будущего их потомков и уничтожить весь мир. Затеял эту подлость Кощей Бессмертный со знакомого уже нам Острова Русь, который таким своеобразным способом хочет заодно проверить еще и границы своего бессмертия. Прячет он их в одном из вымышленных миров, а спасать героев будет никто иной, как мистер Шерлок Холмс со своим неизменным спутником. Множество приключений, в каждом из которых таится намек или ссылка на реальных людей или литературные произведения. Куча знакомых и новых — но все равно знакомых! — персонажей. И вполне ожидаемая концовка «а ля Лукьяненко» — банальная и до отвращения праведная идея о превосходствен реального мира над вымышленным. Некая краткая лекция о вреде эскапизма. Наверное, в качестве оправдания за безотвественный междусобойчик «литературной дуэли» — кто больше намеков и ссылок зашифрует в текст, чтобы потом читатели тоже упражнялись в эрудированности, угадывая персоны людей «широко известных в узком кругу». Для этой книги мало быть начитанным, надо быть своим, чтобы знать прозвище Стругацкого «БорНатан» и альманах «Мили фантастики». Очень для своих чтиво.

Стилизация в третьей книге уж очень топорная — Холмс и Ватсон выглядят пресловутыми «полупрозрачными изобретателями» по классификации Стругацких. Шуточки в адрес литературы, оцениваемой на вес и по качеству бумаги забавны, но ситуацию не спасают. Словом авторы перешли в последнюю, неуправляемую стадию пьянств… то есть творчества и потеряли критичность. Им самим, вероятно, было очень смешно дописывать историю. Нам… увы, нет. Последние смешки соавторов одиноко звучали в тишине, пока занавес не опустился. Не понравилось.

Остров Русь

В некотором царстве, в некотором государстве… Русь, описанная в этой книге, совершенно не совпадает с исторической географией. Она не так велика, по сути остров, который можно объехать верхом за несколько дней. Но очень похожа на свое литературное описание. Точнее — сказочно-былинное, лубочное, сказочное. Меч-кладенец и скатерть-самобранка, Кощей Бессмертный и Баба Яга в избушке на курьих ножках, Емеля под покровительством Щуки и Иван-дурак на самодвижущейся печи. Все очень узнаваемо… особенно после того, как Ивана-дурака отец снаряжает в стольный Киев на службу богатырскую, где он знакомится с легендарной тройкой богатырей со ссоры и тройным поединком. А тут еще и Василиса Премудрая, жена князя Владимира, дарит серьги Кощею, а потом отправляет всю храбрую четверку, чтобы отсутствие украшения не скомпрометировало княгиню на киевском балу…

И это не единственная ссылка, повествование буквально везде идет «по чужим рельсам». А тут еще и упоминание Острова Русь в первой книге, и сквозные персонажи. Развязка объясняет все — довольно элегантно объединяя сюжетные линии обеих книг.

Соавторство Лукьяненко и Буркина породило еще одну качественную книгу. На этот раз не детскую сказку, а развеселую пародию на все-все-все. Такая «русификация» мировых сюжетов для маленьких. Презабавная.

Сегодня, мама!

Классическая «крапивинская» сказка — с двумя мальчишками, попадающими в переплет. Другие миры, другое время, смертельно опасные приключения, временные петли. Читая такую сказку, заранее знаешь, что все непременно будет хорошо, что каждое событие не случайно и когда-нибудь обязательно на что-то повлияет. Даже смерть обратима — за счет чудесных приборов или небольшого вмешательства в причинно-следственные законы. Добрые друзья, нестрашные глупые злодеи и немудреные хитрости главных героев. Такую сказку хорошо читать детям перед сном, в полутьме детской спальни, тихим голосом со «сказочными» интонациями. Упомянутый вскользь остров Русь ничем не проявляется, но по закону жанра обязательно возникнет впоследствии.

Добротная, качественная детская сказка. Тот самый жанр, в котором Лукьяненко безупречен. Возможно, это влияние соавтора — вся серия «Остров Русь» написана вместе с Юлием Буркиным. Однако, тем не менее, книга безупречна — в рамках своего жанра и для своей, «крапивинской», целевой аудитории.

Неделя неудач

Если честно — то все мы начинали именно с этого. Продолжали, дописывали (в уме, или на бумаге) свои любимые книги, воскрешали погибших героев и окончательно разбирались со злом. Порой спорили с авторами — очень-очень тихо. А как же иначе — литература не футбол, на чужом поле не поиграешь.

Сергей Лукьяненко

К слову о корнях творчества — вот и доказательство. «Неделя неудач» это как раз там самая «совсем другая история», этими словами заканчивается «Понедельник начинается в субботу». Продолжение удалось великолепно, иногда даже не верилось, что и автор другой, и время не то. В «НИИЧаВо» жизнь продолжается. Корнеев продолжает превращать океанскую воду в живую любыми способами, включая остановку Колеса Фортуны в тот момент, когда удается очередной эксперимент, Седловой случайно попадает в описываемое будущее совсем других писателей, Привалов не верит своим познаниям в электронике, столкнувшись с ноутбуком, в котором (фантастическое предположение!) «одной памяти не меньше мегабайта», а Выбегалло прорабатывают на научном совете, но он как всегда мастерски отбивается от магистров той самой «первобытной демагогией», которая держала его на плаву все время работы в НИИ.

Обычно, чем больше любишь произведение, тем сильнее раздражают подражатели. Обычно, да. В этом же случае все совершенно иначе — книга достойна самих Стругацких и очень плавно подхватывает сюжетную линию, оборванную авторами весьма резко. Это уже не сатира, каким были «Понедельник…» и «Сказка о тройке» — прошло много времени и сами объекты сатиры канули в Лету. Но очень и очень хорошая «сказка для научных работников младшего возраста», добрая и ностальгическая.

Линия Грез

Другое время, другая вселенная. Совсем другие — другая история, другие расы, разве только техника тривиальная, бластеры, станнеры, гравитационные двигатели и гиперпереходы. И чудо из чудес — аТан, позволяющий после смерти восстановить тело и вернуть ему сознание. Настоящее бессмертие — не клоны, а полное восстановление, даже с памятью о смерти. Впрочем, создание клонов тоже практикуется — наряду с киборгизацией и генетическим модифицированием. Каждый развлекается как может.

Что касается сюжета, то это крестовый поход. Буквально — на планету с названием Грааль, где можно «увидеть бога» и получить «Линию Грез», столь же непостижимую технологию, как и аТан. Счастье на конвейере.

Весьма закрученный сюжетными линиями звездный боевик незамысловато рассказывает, что счастья для всех не бывает (привет Стругацким!) и что сбывающие мечты несовершенного человечества способны принести только беду и лучше ему этой возможности не давать. Что мечты — для неудачников, а счастье в принятии себя. В традициях Лукьяненко — очень интересное чтиво, которое надо бросить за несколько страниц до конца, когда сюжет уже выдохся, а лекция о морали еще не началась.

Если не удаются концовки — возможно, стоит научиться писать открытые финалы?…

И слишком много секса. Странного, описанного по-ханжески нейтрально, но — слишком много. Подростково-инфантильный эротизм сквозит в любом мало-мальски располагающем описании. Как в пересказе взрослого для подростков — обозначая «взрослый разговор», но ограничиваясь общими словами, комкая детали от неловкости. Пытаясь смотреть одними глазами с теми, для кого пишет, автор выглядит озабоченным ханжой, который во всем видит сексуальный контекст, но не может это сказать, не покраснев. Что вкупе с совершенно недетским стремлением поучать создает совершенно нелицеприятный образ. Увы…

Геном

Еще одна вселенная от Сергея Лукьяненко. Действительно Вселенная — с Галактической Империей, повстанческой Снежной Федерацией и несколькими нечеловеческими сверхцивилизациями. С «линкорами в нафталине», которые лучшие пилоты — под угрозой нападения и за большие деньги — уговаривают подчиняться приказам в лучших традициях Гарри Гаррисона. С компьютерами, которые надо убеждать и перевоспитывать, как позитронных роботов Айзека Азимова. С генно-модифицированными людьми, получающими при рождении сверхспособности в зависимости от заранее выбранной их родителями профессии — в точности, как в «Профессии» того же Азимова. С религиозными культами последователей Нео и живущими по законам Матрицы и Хранителями мира, которых называют джедаями в честь мифических героев древности, чье оружие сходно с не менее мифическими световыми мечами джедаем Джорджа Лукаса. И с 10-летними мальчишками, которые оказываются в нужном месте и принимают верное решение, спасая целые миры подобно «Мальчику со шпагой» Владислава Крапивина.

И все это торжество плагиата является не более чем декорацией для рассуждений о безразличии сытых обывателей к политическому строю, о ценности свободы вопреки благополучию, о том, что автократия может быть лучше демократии и все зависит от методов ее апологетов. О священном праве личности «плыть против течения» и «голосовать сердцем». Все эти банальности автор вкладывает в головы главных и второстепенных героев на фоне действительно фееричных сюжетных линий, полных не только ироничных ссылок, но и действительно интересных находок жанра.

Отвращение к «бездумной литературе» читается очень отчетливо, а вкупе с откровенно развлекательной «оберткой» фантастического боевика — вызывает откровенное недоумение. Впрочем, уже привычное.

И тем не менее интерес к книгам Сергея Лукьяненко не убывает — это как смотреть интересный фильм по ТВ, полуавтоматически фильтруя рекламу. «Полезная нагрузка» его книг меня раздражает почти так же, но все остальное более чем занимательно. И пусть даже с позиции автора это означает упустить главное. Потому что за серьезными размышлениями в пределах жанра я обращусь к Стругацким. А Лукьяненко — это не Стругацкие, не Азимов и не Бредбери. Скорее Гаррисон. Или Шекли. «Местного разлива».

Конкуренты

«Если вам предложат работу космического истребителя — не спешите соглашаться». В онлайновую игру приглашаются игроки в качестве пилотов космических истребителей «в далекой-далекой галактике». Процесс вербовки изобилует мелкими интригующими странностями, телепортация на боевую станцию по легенде проходит через дверь выхода из офиса — «ваше тело будет скопированно в игру, а сами вы останетесь на Земле и сможете наблюдать за приключениями двойника через интернет». Скептически улыбаясь «претенденты» проходят через двери и выходят обратно на московскую улицу. Но в то же самое время… «в далекой далекой галактике», на боевой станции появляется новый пилот, который помнит все до момента телепортации, а теперь оказался здесь и пути назад нет. Что это? Виртуальный мир? Реальная война, в которую таким своеобразным образом вербуют ополченцев? Эксперименты спецслужб или реальных контакт с чужой цифилизацией? А может просто бизнес? — игра, сделанная на новом технологическом уровне, но не имеющая никакой основы, кроме развлечений?

Как это в обычае у Сергея Лукьяненко — потрясающая идея и довольно средненькая реализация. Идея, достойная классного экшна, не загружающего мозги развлекательного чтива. С тяжеловесной философско-этической начинкой, рефлексией по поводу и без. Не дотягивающей, впрочем, до Стругацкий, подражение которым видно невооруженным глазом. В общем, как обычно — читатель оказывается в интересном мире с нудным провожатым. И это описание, пожалуй, годится для любой книги Лукьяненко.

Переводчики

…или «INTERPRETERS, ПЕРЕВОДЧИКИ, TRANSLATORS«.

«В среде военных переводчиков давно идет спор — как переводится слово переводчик на английский язык — translator или interpreter? Первый термин обозначает добросовестный перевод слово в слово, так, как было сказано, своеобразную трансляцию. Даже если было сказано ошибочно или коряво. Второй предполагает более активное участие переводчика в процессе, где главное — передача смысла, его интерпретация». — Борис Кудаев.

Мемуары — это особенный жанр. При определенном кругозоре любую книгу можно «вспомнить» из того не слишком большого количества стандартных сюжетов, которые определяют всю литературу в целом. То есть узнать и понять, не дочитывая. Кроме мемуаров. Потому что жизнь всегда богаче любой схемы, а значит — непредсказуемей и интересней.

Повесть «Переводчики» — автобиографическая книга военного переводчика, по долгу службы оказывающегося в разнообразных, порой весьма экзотических, странах Ближнего Востока. Ему, выходцу с Кавказа, кое-что было более знакомо, чем европейцу «западному», но многое поражало даже больше. Совершенно безумное количество экзотических фактов и наблюдений, серьезный политический «взгляд изнутри» на ближневосточные конфликты, история необъявленных войн сверхдержав на территории Пакистана или в Бенгальском заливе, шпионская романтика «холодной войны», достоверность которой дает фору всем романам Йена Флеминга вместе взятым, и сдержанная лиричность воина, который на досуге размышляет о чистом и вечном, уподобляясь суровым и романтичным самураям страны Восходящего Солнца.

Эта книга из тех, которые долго задумывают и быстро пишутся — без черновиков, сразу. Так же, на одном дыхании, она и читается. Некоторая «сдержанность пера» в самом начале, которая выдает первый серьезный литературный опыт автора, постепенно тает в совершенно очаровательном стиле — легком и ироничном. Уникальная вещь, еще и потому, что издана она тиражом в 500 экземпляров. Один из них, подписанный автором, подарен моей маме. Я конечно знал, что мой дядя-полковник воевал в Египте и был там военным летчиком, а до того служил в отделе спецпропаганды, специализируясь на Ближнем Востоке, но никогда даже и не надеялся получить от «сурового особиста» столько подробностей.

Книга уже опубликована в Интернете, но я выложу ее еще раз — в том виде, в котором я ее читал в коммуникаторе.

«Переводчики» в формате txt (win-1251)

Работа над ошибками

…или Темная Башня Сергея Лукьяненко.

Долгая долгая дорога «обычного» человека, который понял, что ему больше нет места в нашем мире. Его забывают друзья и родные, его документы рассыпаются в пыль, его забывает даже милиция через пять минут после задержания. Его мобильный телефон оживает…

…чисто Матрица…

… и незнакомый голос ведет его куда-то в страну чудес.

…кэрроловская кроличья нора, угу…

В долгом путешествии по стране чудес он осознает, что перестал быть обычным, а стал супергероем. А у сверхчеловека не может не быть — как без нее? — Сверхцель. К которой он идет. Буквально. Через миры, времена, войны и культуры. По суше и по морю.  Пешком и через порталы.

…аки Роланд из Гилеада к своей Темной Башне, что всем башням Башня…

Описываются приключения очень жизненно, простыми и понятными метафорами, с примерами из нашей с вами общей жизни, с «лирическими» вроде бы отступлениями.

…если Вы читали Ильфа и Петрова, то знаете всю прелесть отвлеченных рассуждений посреди сюжета.

На самом деле отступления очень даже философские и очень даже личные. Пользуясь тем, что повествование ведется от первого лица, автор озвучивает свое мнение по совершенно разным вопросам. Спорное это мнение или нет — вопрос другой и задавать его вроде бы некому, главный герой считает так и все. Он же человек, а не писатель, один из нас и его доморощенная философия сродни нашей кухонной.

«Просто я такой же, как и вы», сказал будущий губернатор Самарской области в интервью.

И все вроде хорошо и достоверно, но для 25-летнего молодого менеджера главный герой слишком осведомлен, слишком критичен, слишком ворчлив. И мы понимаем, что перед нами фрагменты из ненаписанной книги мемуаров «Моя жизнь» Сергея Лукьяненко, а не мысли главного героя, которого нам представили вначале. В мемуарах гордая ворчливость заслуженного ветерана намного более уместна, чем в мыслях человека в стране чудес, где за каждым поворотом все «страньше и страньше», а могущественные враги и коварные друзья закрывают все входы и выходы, отставая всего на полминуты, за которые надо принять верное решение и успеть его воплотить. И даже несмотря на то, что каждый ход пронизан символизмом и глубиной, это все равно пошаговый экшн с жестко предопределенным сюжетом, создающим лишь иллюзию какой-то неопределенности.

В Half-Life играли? ну вот…

Нас тащат по всем кошмарам и радостям других миров как по плохой комнате страха — быстро, чтобы не успеть разглядеть ветхость антуража и неисправность скрипучего механизма с выпрыгивающим из сундука скелетом. Под нравоучительное повествование о глубинном смысле простых вещей, перемежающееся старыми несмешными анекдотами.

Таки да, это книга Сергея Лукьяненко и забыть об этом невозможно — слишком много там его самого, со своей дзен-кухонной философией и привычным острословием, которое смешно только первые пять раз. Если выжать все отступления, книга станет в два раза меньше, но зато — в два раза лучше, по крайней мере с точки зрения сюжетной динамики.

Что касается уникальной неповторимости «лукьяненковской вселенной», то на этот раз он огорчил. Весьма и весьма. Мир функционалов, который он описывает со всеми спецэффектами и всевозможной философской помпой, очень похож на идею «Темной Башни» Стивена Кинга, который в свою очередь позаимствовал ее у Клиффорда Саймака.

«Не подавай на меня в суд, Клифф!», написано в предисловии к Темной Башне.

Более того — концовка романа прямо повторяет судьбу Роланда. При этом автор перед Стивеном Кингом извиняться не собирается — наверное, неудобно после издевательского стеба «пишем как Стивен Кинг» у себя в блоге, признать заимствование сюжета. Да и вероятность совпадения аудиторий у Кинга и Лукьяненко сравнительно невелика, есть шанс в очередной раз сорвать аплодисменты поклонников, не замутняя своего светлого лика ссылками на чужие мысли.

Кстати о спецэффектах. Недавно мелькнула новость о переговорах на тему экранизации. Похоже, спецэффекты книги писались «под Тимура Бекмамбетова». Я предполагаю, каким станет этот фильм. Впрочем, это будет не так обидно, как с «Дозорами», сюжет которых был на порядок более привлекателен.

Подводя итоги этому безрадостному, надо сказать, изложению, скажу одно — «писатель Number One» все же исписался. На мой личный субъективный взгляд. И именно потому что он личный и субьективный, книгу прочитать я все-таки советую. Чтобы сказать мне, что я дурак максимально аргументированным способом :)

Психософия

… или «Синтаксис Любви».

Я крутейший архиватор. Попроси меня пересказать тебе сюжет «Санта-Барбары», я отвечу одним словом — «Херня!»

bash.org.ru

Этот шутливый эпиграф ни в коем случае не относится к книге Александра Юрьевича Афанасьева «Синтаксис любви». Скорее, это характеристика моему сверхкраткому изложению прочитанного. Итак…

Читать далее Психософия

Януш Вишневский, «Одиночество в Сети»

Это книга о Сети. Те, кто считают Интернет бездушной кучей проводов, скажут «это чушь». Поймут те, кто «живет в Сети». Они знают, что связь посредством одних только слов, без голоса и без интонаций, увеличивают значимость этих слов, усиливают их воздействие. Что виртуальные собеседники всегда лучше реальных, потому что они выдуманы в процессе общения. И что этот красивый образ намного сильнее влияет на чувства. Знают «живущие в Сети» и опасности такого общения — сначала разговор ни о чем, потом потребность поговорить, потом синдром «откровенности с незнакомцем», потом вдруг оказывается, что человек вдруг становится ближе все остальных, реальных. А потом вырываешься из Сети в реальность, чтобы его найти — в другом городе, в другой стране…

Это книга об одиночестве. Только в одиночестве человек задумывается о том, что мир полон людей и каждая случайная встреча — результат пересечения одной долгой истории с другой. Только о одиночестве человек становится болезненно сентиментален и восприимчив.

В книге множество совершенно разных сюжетных линий вокруг одного сетевого романа. Множество историй из прошлого, свого и чужого. Историй обязательно печальных. Это закон жанра — мелодрама требует слез, печальные истории рассказывают для того, чтобы их оплакали. Радостные описания присутствуют только в настоящем, в том, что происходит. Но все проходит, завершается обязательно печально и еще одна история дополняет «багаж скорби» героев, авторов и читателей. Ведь именно для этого мелодрамы и читают — чтобы поплакать…

Это женская книга, написанная об идеальном мужчине — как ни странно, написанная мужчиной. Мужчина, превозносящий и культивирующий в себе женственность, не может быть геем — он любит женщин, понимает их и соотвествует всем их ожиданиям. Но и мужчиной он быть не может. Так, «социальный заказ современности», идеальный спутник для женщины, влюбленной в женщину.

В этой книге, как в традиционной женской реальности, мужчины могут переворачивать мир, но не знают и половины того, что в нем происходит. А женщины фаталистически пассивны, но именно вокруг них происходят ключевые события. И именно они решают судьбы. Причем по пути наименьшего сопротивления, в пользу того, что больше и главное — вовремя! — сделал, чтобы на ее решение повлиять. И дальше уже молча страдает от принятого решения, храня тайны в своей (так и хочется сказать «торжествующе») страдающей душе.

Если ничего из сказанного не вызвало у Вас раздражения — от книги Вы получите удовольствие. Мне вот — не понравилось.