Д’Артаньян и три мушкетера

Едва ли кто-то всерьез сможет посмотреть этот фильм сейчас, но… когда кинематограф становится анекдотом, это значит, что он уже стал легендой. Отблеск этого легенды — шляпа Михаила Боярского, который с тех пор стал Д’Артаньяном. И это уже навсегда. Хотя для меня точно так же Вениамин Смехов будет всегда Атосом, а Игорь Старыгин — Арамисом…

И ведь фильм сам по себе не может претендовать ни на историческую достоверность — бедный, бедный Дюма! — ни на зрелищность — как они там машут шпагами это же уму непостижимо! — ни даже на глубину чувств, ведь фильм вроде о любви. Взглядом беспристрастного наблюдателя — так, средненький исторический боевик «по мотивам». И тем не менее…

Георгий Юнгвальд-Хилькевич снял великолепный фильм. Такой, какие умели делать только у нас. Вы задумывались, почему при минимальных бюджетах, чудовищном упрощении оригинала и с большими огрехами — как техническими, так и сюжетными — у нас снимались такие шедевры, которые поражали молодых на всю жизнь и которые с удовольствием смотрели и пересматривали взрослые? «Три мушкетера», «Обыкновенное Чудо», «Тот самый Мюнхаузен», «Чародеи», «Формула Любви», «Соломенная шляпка». Я не говорю о «Семнадцати мгновениях весны», «Иронии судьбы» и «Служебном романе» — там другая история.

В советском кинематографе того времени сложилась особая, театральная школа. Все эти фильмы символичны и условны, как театр Кабуки, но при этом динамичны и зачастую бездумны, как голливудские «стрелялки». Не так безжалостно сентиментальны, как болливудские (это индийский «Голливуд») мелодрамы, но так же наполнены музыкой. Когда-то давно, задумавшись об этом, я услышал от мамы комментарий «В этих фильмах много хорошей музыки». Наверное, в этом все дело. Это все мюзиклы, в успехе «мушкетеров» половина, если не больше, принадлежит Максиму Дунаевскому. Можно снисходительно смотреть на драки в кабаках, на беспомощное постановочное фехтование, даже на актерскую игру главных героев (так себе, если честно), но музыка и создаваемое настроение… это да, это настоящий синематограф. Кстати о «синематографе» — из «нашего нового кино» разве только «Человек с бульвара Капуцинов» сумел вернуть эту атмосферу.

И, кстати, заметьте еще одну особенность. Фильмы эти предполагают, что читать уже знаком с первоисточником. Это тоже отличительная черта нашего кино — спорная, но отличительная. Стругацкие намеренно писали сценарий «Чародеев» непохожим на «Понедельник…», понять «Дозоры…» без романом Лукьяненко я вообще не представляю как, в «Формуле Любви» от рассказа Алексея Толстого осталось только центральное событие «материализации чувственных идей». И если смотреть фильмы как экранизацию — возмущение просто захлестывает. Но это неверно. Это не экранизации. Как не экранизация «Сияния» Стивена Кинга легендарное «Сияние» Стенли Кубрика.

И снисходительный читатель — именно читатель, знакомый с книгами Дюма — получит настоящее удовольствие от столь вольного «переложения» его книг. Потому что сам Александр Дюма, который писал свои романы с бокалом вина в одной руке и обнимая другой очередную красотку, сидящую у него на коленах, писал именно в таком духе…

Я пересматриваю старые фильма, да… за неимением хороших новых.