Джим Джармуш, «Dead Man»

Я наконец-то добрался до фильма, который собирался посмотреть уже очень давно.

Как всегда,  повествование плавное и созерцательное, как путешествие главных героев. Ничего лишнего и случайного, каждый персонаж, слово, жест на своем месте, как в пазле, а законченная картинка в свою очередь оказывается частью другого пазла, кусочков которого у нас нет. И по окончании вопросов становится только больше. Умер ли главный герой в самом начале, а все остальное — всего лишь видения гаснущего сознания? Или он действительно оказался в странном месте между жизнью и смертью? Стал ли умирающий однофамилец английского поэта доверенным лицом приближающейся Смерти, чтобы сеять ее вокруг или попросту оказался достаточно живуч и удачлив, чтобы если не выжить, то хотя бы продержаться достаточно долго даже вне закона, затравливаемый охотниками за головами. И кем был его спутник — загадочным и непостижимым проводником между мирами или обычным индейцем, которого таким сделал воспаленный мозг умирающего? Или справедливо и то и другое? — стал же обычный бухгалтер для индейца реинкарнацией великого английского поэта из-за простого совпадения имен.

Пересказывать сюжет не буду. Кто видел, тот помнит, кто не видел — пусть посмотрит. Это картина для медитации — каждую из немногочисленных деталей можно долго рассматривать и находить заключенный в ней смысл. Сам темп сюжета — с долгими общими планами и неторопливой камерой — производит гипнотизирующее воздействие, «притормаживая» зрителя, превращая в наблюдателя, сидящего в каноэ, плавно скользящего по гладкой поверхности тихой реки.

Словом, это Джармуш. За это мы его и любим.

Пес-призрак: Путь самурая

Весь «тарантизм» — от «Музыканта» до «Убить Билла» — вышел из этой картины. У Джармуша есть все — диалоги «ни о чем» (особенно сильно получились разговоры лучших друзей, один их которых говорит на французском, другой на английском, не зная языка собеседника, но каким-то непостижимым образом понимающих друг друга), серьезное воплощение странных с точки зрения ситуации мотивов, древний культ японского пути самурая в среде американской мафии, сама мафия (очень жестокая пародия на сицилийские сюжеты «Крестного отца») и настоящая эстетика холодного оружия. После этого фильма понимаешь, откуда родом все «красивости» Родригеса, Тарантино и (если учитывать «Wanted») Бекмамбетова. Сюжета почти нет, вернее — он настолько незатейлив, что пересказать его можно одним предложением. Это фильм о жизни паренька, который увлекся древней Японией настолько, что посвятил свою жизнь человеку, спасшему его от смерти — по японской традиции, спасенная жизнь полностью принадлежит спасителю. Как и остальные фильмы Джармуша, этот выдержан в собственном ритме — это не боевик со стремительными переходами, не позволяющими зрителю осознать, что они видят только набор картинок без содержания, это неспешное (временами даже слишком, приходится «притормаживать», чтобы увидеть то, что нам показывают), созерцательное повествование со скурпулезным вниманием к мелочам. Именно такие фильмы можно пересматривать по нескольку раз — знание сюжета и концовки не портят удовольствие от видеоряда. Очень эстетское кино — на мой субъективный взгляд.

Джим Джармуш, «Кофе и сигареты»

Они презирают курильщиков за слабоволие — и украдкой курят, пока их никто не видит. Говорят, что у них все в порядке — и не верят никому, кто говорит это им. Показывают себя хозяевами жизни, будучи на дне. Они — поколение кофе и сигарет. Они — это мы. Да, мы — такие…