Возвращение мушкетеров или сокровища Мазарини

Даже смерть литературных персонажей Александра Дюма-старшего не остановило Георгия нашего Юнгвальд-Хилькевича и на свет появился такой нонсенс как «четвертый фильм трилогии». Наравне с творчеством фэнов, написавших больше 20 книг вокруг трех литературных «Звездных войн» Джорджа Лукаса, я встречал так же книги «Сын Портоса», «Дочь Д’Артаньяна», так что материалом авторы фильма были обеспечены основательно. Однако, проницательность Дюма, закончивших эпопею мушкетеров их смертью, создало небольшую проблему. Пришлось уйти в мистику…

Итак, в начале фильма героическая четверка гибнет в соотвествии с первоисточником и попадает на тот свет. Пока еще не в рай и не в ад — вся загробная жизнь описывается на фоне больших ворот, высокого решетчатого забора. Надо полагать, перед теми самыми Вратами, где Петр будет решать их дальнейшую судьбу. А действующими лицами становятся их дети… Читать далее Возвращение мушкетеров или сокровища Мазарини

Тайна королевы Анны или мушкетеры 30 лет спустя

Прошел год. Веха времени — думами владеют деньги, новая финансовая элита жаждет признания и «Финист-Банк» заказывает фильм у Юнгвальд-Хилькевича, обладателя «раскрученного брэнда». Что еще экранизировать, как не расточительную эпоху Людовика XIV, да и сюжет соотвествует. Операция по «реставрации Уайт-холла» звучит гимном свободному предпринимательству и вообще больше всего в фильме говорят о деньгах. Но зато у мушкетеров появились настоящие исторические плащи вместо бутафорских синих накидок…

Четверка главных героев, скованная рамками брэнда, сыграла предсказуемо. Дмитрий Харатьян, Людовик XIV, был неплох. Но особенно удался король Карл II — Алексей Ясулович (сын Игоря Ясуловича? — который «голос Арамиса»).

Фирменное «творческое прочтение» первоисточника дошло до пика в своей самоиронии — когда выбрасывали в море ящик с генералом Монком, я был уже готов поверить всему, но это оказалось шуткой. Выбросили пустой ящик, а Монка тем временем освобождали от пут. Появилась некая утонченность — Арамис говорит «но я не знаю, кто настоящий король, тот, кто на фото или тот, кого я вижу в этом зеркале», говоря Филиппу как бы о нем самом, но с уловимым намеком на свой верховный пост в ордене иезуитов, претендующем на всеобщую власть. Культура прислуги явственно выросла, однако манеры аристократов еще больше приблизились к казарменным шуточкам. В общем, отражение действительности…

Фильм скорее понравился, чем нет. Во всяком случае, лучше второй части.

Мушкетеры двадцать лет спустя

Через 20 лет мушкетеры снова встретились, а 13 лет спустя после первого фильма Юнгвальд-Хилькевич снял продолжение. В 92-ом году многое уже было по-другому и это заметно — чуть откровенней любовные сцены, чуть меньше музыки и больше драк, заметно лучше поставлено фехтование. Но в остальном фильм смотрится так, как будто его сняли через неделю после завершения первого. Развивая успех, создатели обошлись с первоисточником (бедный, бедный Дюма) еще круче, всю утонченность «изящного века» заменили крестьянским юмором, еще более грубым, чем в первой части. Четверка мушкетеров в том же составе сыграла так же характерно, но и так же неубедительно. Алиса Фрейндлих в роли королевы Анны была еще менее правдоподобна, чем в первой части. Лучше всего получился де Жюссак, «первая шпага Франции», который в исполнении главного каскадера Владимира Балона появлялся в кадре намного чаще, чем ожидалось, став вместо эпизодического персонажа почти ключевой отрицательной фигурой. В общем, если для просмотра первого фильма от зрителя требовалась снисходительность, то второй уже явственно раздражал. Настолько, что захотелось прочитать оригинал, чтобы смазать негативное впечатление…

Д’Артаньян и три мушкетера

Едва ли кто-то всерьез сможет посмотреть этот фильм сейчас, но… когда кинематограф становится анекдотом, это значит, что он уже стал легендой. Отблеск этого легенды — шляпа Михаила Боярского, который с тех пор стал Д’Артаньяном. И это уже навсегда. Хотя для меня точно так же Вениамин Смехов будет всегда Атосом, а Игорь Старыгин — Арамисом…

И ведь фильм сам по себе не может претендовать ни на историческую достоверность — бедный, бедный Дюма! — ни на зрелищность — как они там машут шпагами это же уму непостижимо! — ни даже на глубину чувств, ведь фильм вроде о любви. Взглядом беспристрастного наблюдателя — так, средненький исторический боевик «по мотивам». И тем не менее…

Георгий Юнгвальд-Хилькевич снял великолепный фильм. Такой, какие умели делать только у нас. Вы задумывались, почему при минимальных бюджетах, чудовищном упрощении оригинала и с большими огрехами — как техническими, так и сюжетными — у нас снимались такие шедевры, которые поражали молодых на всю жизнь и которые с удовольствием смотрели и пересматривали взрослые? «Три мушкетера», «Обыкновенное Чудо», «Тот самый Мюнхаузен», «Чародеи», «Формула Любви», «Соломенная шляпка». Я не говорю о «Семнадцати мгновениях весны», «Иронии судьбы» и «Служебном романе» — там другая история.

В советском кинематографе того времени сложилась особая, театральная школа. Все эти фильмы символичны и условны, как театр Кабуки, но при этом динамичны и зачастую бездумны, как голливудские «стрелялки». Не так безжалостно сентиментальны, как болливудские (это индийский «Голливуд») мелодрамы, но так же наполнены музыкой. Когда-то давно, задумавшись об этом, я услышал от мамы комментарий «В этих фильмах много хорошей музыки». Наверное, в этом все дело. Это все мюзиклы, в успехе «мушкетеров» половина, если не больше, принадлежит Максиму Дунаевскому. Можно снисходительно смотреть на драки в кабаках, на беспомощное постановочное фехтование, даже на актерскую игру главных героев (так себе, если честно), но музыка и создаваемое настроение… это да, это настоящий синематограф. Кстати о «синематографе» — из «нашего нового кино» разве только «Человек с бульвара Капуцинов» сумел вернуть эту атмосферу.

И, кстати, заметьте еще одну особенность. Фильмы эти предполагают, что читать уже знаком с первоисточником. Это тоже отличительная черта нашего кино — спорная, но отличительная. Стругацкие намеренно писали сценарий «Чародеев» непохожим на «Понедельник…», понять «Дозоры…» без романом Лукьяненко я вообще не представляю как, в «Формуле Любви» от рассказа Алексея Толстого осталось только центральное событие «материализации чувственных идей». И если смотреть фильмы как экранизацию — возмущение просто захлестывает. Но это неверно. Это не экранизации. Как не экранизация «Сияния» Стивена Кинга легендарное «Сияние» Стенли Кубрика.

И снисходительный читатель — именно читатель, знакомый с книгами Дюма — получит настоящее удовольствие от столь вольного «переложения» его книг. Потому что сам Александр Дюма, который писал свои романы с бокалом вина в одной руке и обнимая другой очередную красотку, сидящую у него на коленах, писал именно в таком духе…

Я пересматриваю старые фильма, да… за неимением хороших новых.