Трасса 60

Магистральной трассы номер 60 нет на карте дорог Соединенных Штатов. Она находится «на границе» — между нашей реальностью и неизведанным. Всю свою историю человечество раздвигало границы освоенного мира — другие континенты, иные миры. Трасса 60 — это мир чудес, которые не замечаешь до тех пор, пока однажды не свернешь в неизвестность на перекрестке, который ты проезжаешь каждый день. «Это место где прошлое, будущее, «если бы» и «может быть» переплетаются воедино». Такова основная мысль этого достаточно серьезного, но при этом на удивление легкого фильма. История молодого человека, путешествующего по несуществующей трассе. Местами пародийный до абсурда, фильм создает легкое ощущение нереальности и общее впечатление того самого «пограничья». По большому счету фильм о том, кто и что управляет нашей жизнью на самом деле. Я бы сказал, очень правильный фильм…

Сияние

Горный отель «Overlook» («Взгляд сверху») пять месяцев в году пустует, занесенный снегом и отрезанный от всего остального мира. Писатель Джек Торранс устраивается на это время смотрителем, надеясь что в тишина и уединение — это то, что нужнее всего его новой книге. История о трагедии, случившейся с его предшественником, интригует и забавляет Джека, но легендарный отель живет своей собственной жизнью, погружаясь в в которую писатель медленно сходит с ума… а «мертвый сезон» становится «сезоном мертвых»…

Классический с точки зрения жансовой принадлежности фильм ужасов снят Стэнли Кубриком по столь же классическому роману Стивена Кинга. А Джек Николсон, играющий медленное сумасшествие, по-настоящему страшен. Музыка создает звенящее напряжение, которое не отпускает до последней сцены. Блесящая операторская работа передает все великолепие отеля и красоту альпиского пейзажа вокруг. На мой взгляд, самая лучшая экранизация Стивена Кинга и настоящая жемчужина коллекции Стенли Кубрика. Ценителями жанра настоятельно рекомендуется…

Четыре сезона

Женщины, как биологический вид,
гораздо ближе к цветам, чем к людям.

Отто Вейнингер.

Этой весной я замечаю только молоденьких девушек. Они похожи на Весну из пушкинского музея – руки вразлет, как крылья, ноги почти не касаются земли, всем телом устремлены вперед, навстречу большому и непонятному миру. Как и все дети, они не умеют бояться и не верят в то, что все когда-то закончится. Они привлекают красотой будущей, еще только намечаемой, угадываемой. Они чисты как дети, наивны как дети и полны энергией как дети. Неудивительно, что они так привлекают взгляды мужчин намного старше. Они и сами к ним тянутся, как во всему непонятному, — ну и оттого, что стремятся скорее вырасти, разумеется. Весна, сумбурное начало жизни, такое бессмысленное и такое радостное…

Весну сменяет лето, девочки взрослеют. Отцветает и осыпается столь привлекающая чистота и наивность, приходит время целесообразности. Это время предназначения. Время, когда молодые женщины понимают, зачем они пришли в этот мир. Понимают и стремятся это предназначение выполнить. Любыми средствами. Красота лета функциональна – все для чего-то и ничего просто так. Это еще и время эгоизма, когда весь мир и любой его представитель воспринимается лишь постольку, поскольку служит великой цели Предначертания. Время бережливости, которая копит «про запас», а отдает только взамен. Я не люблю лето и я не люблю «летних» женщин…

Осенью природа и женщины особенно прекрасны. В предчувствии зимы они наслаждаются каждым лучом солнца, каждым погожим деньком. Осень – время созревающего урожая, и щедрости. Той, которая от полноты чувств, не в качестве платы – в подарок. То есть – искренне и с достоинством. А красота их – то спокойно-сдержанная, как тишина в осеннем лесу, то пронзительно-яркая, как отражение солнца в кристальных лужах на асфальте. И прозрачное небо, и пронзительный холод и ласковое тепло – все в глазах их. Их любовь – Любовь настоящая…

Зима наступает, когда женщина перестает быть женщиной. Это заметно сразу – зимние женщины одеваются не для того, чтобы привлекать восхищенные взгляды мужчин, а для того, чтобы избежать критических взглядов женщин. Когда собственный свет в глазах сменяет отраженный умилением свет глаз ребенка. Когда жизнь прекращается с сводится только к сохранению ростков новой жизни до тех пор, пока те не убегут от матерей навстречу собственной весне… Зимние женщины как снежные поля – белоснежны в своей святости и очень холодны для всех, кроме тех, кого оберегают. Никого другого для них просто не существует…

Осень

Солнце появляется все реже и реже. Умирает лето… стареет радость… становится тихой и мудрой… безрадостной. Осень смотрит на нас мудрыми и печальными — какая же мудрость без печали? — глазами. Скоро зима… и все умрет, последние свои надежды собирая в судорожный вдох. «Мы ведь родимся снова? Там, после холода смерти, снова будет рождение? Ведь правда?». Но эта осень умрет и никогда больше не повторится. И той весной уже будем не мы, то есть мы — но другие. Меланхоличная осень. Закатная красота…

Тень

Когда-то очень давно мой Учитель – хоть и не старый, но все же достаточно мудрый для того, чтобы быть для меня Учителем – привел Тень. Откуда? С другой стороны мира, из страны за Стеной. Сначала увидел увидел ее там, потом долго с ней беседовали в конце концов пригласил ее к себе. И она пришла…

Она пришла и заняла место возле него – как и подобает тени. Но его новая Тень не была похожа на него, как это бывает с обычными тенями. Она не просто выбирала себе место так, чтобы он находился между ней и светом – она тянула его за собой. Будучи своенравной, Тень не хотела подчиняться, а будучи тенью, должна повторять его движения…

И началась борьба за контроль. Победил бы хозяин – и Тень стала бы покорной, обычным контуром на стене за его спиной, победила бы Тень – и она увела бы его за Стену, в мир, где только она реальна, а он призрачен, в мире где он станет ее Тенью. Всякое существо днем отбрасывает тень, и всякая тень должна иметь хозяина. И только ночью им дана свобода не быть вместе…

В одну из таких ночей я встретил Тень моего Учителя. Мы долго беседовали и я, самонадеянный, решил сделать то, что не смог он – приручить Тень…

Уже на следующее утро понял я свою всю глубину своего заблуждения. Никому не дано отбрасывать две тени. Тень стала моей, а моя прежняя тень заняла пустующее место рядом с Учителем. Его собственная тень по-прежнему бродила за Стеной – я избавил его от Тени, но лишь для того, чтобы забрать ее себе…

Так я оказался вовлечен в эту игру. Хоть и слишком поздно, но понял я, что Тень на самом деле и сама – не последнее существо в мире за Стеной. Это именно она нашла Учителя, рыщущего во тьме, и добилась приглашения. А когда он захотел он нее избавиться, перешла ко мне. И возвращаться назад она вовсе не хотела…

Да… через многое прошли мы вместе. Она была верной Тенью и мне было приятно наблюдать, как точно она повторяет – а иногда и предвидит – мои движения. Но потом я решил, что хватит. Тут-то все и началось. Тень моя перестала повторять мои движения, более того – стала им сопротивляться. А законы этого мира таковы, что движения хозяина и его тени всегда одинаковы. Я стал двигаться так, словно попал в озеро расплавленного воска – медленно, преодолевая постоянное сопротивление. Свет постоянно горел в моем доме – даже ночью не находил я покоя. И понял я наконец, каково пришлось Учителю…

Меня спас случай. В одну из редких ночей, когда темнота давала мне свободу и я мог ускользнуть от Света, привязывающих меня к моей Тени, и вернул себе свою тень. Следующее утро предупрежденный Учитель встретил в темной комнате, а Тень осталась одна под ярким солнечным светом…

Она мучалась и страдала. От сознания того, что она страдает из-за меня, мне тоже было больно – за нее. Но память моя, помнившая бессонные ночи, когда Тень боролась за меня со мной, память моя злорадствовала и торжествовала. И я оставил Тень в круге света и ушел, не оглядываясь…

Уже следующим утром Учитель мой обнаружил, что снова отбрасывает тень. Это значило, что Тень вновь нашла себе хозяина. Я внимательно разглядывал всех встречающихся мне и, в конце концов, нашел ее. Я увидел человека, чья тень ведет себя словно живая – повторяя движения чуть медленней или слегка опережая. Это была она…

Она была с моим другом, с которым много лет назад мы вместе учились. Мы постоянно соперничали и вот теперь он сделал то, что в свое время сделал и я – он позвал Тень, чтобы справиться с ней, чтобы сделать то, чего не смог я…

И я вдруг понял, что мне это неприятно. Память моя, та самая, что злорадствовала и радовалась страданиям Тени, спросила меня: “В чем дело? Тебе неприятно, что она теперь с другим? Какое тебе дело до того, с кем она, если тебе так хотелось от нее избавиться?”. И я вспомнил… вспомнил, как странно изменились наши отношения с Учителем. Вспомнил и понял, что чувствовал он тогда…

Тень бродит сейчас с моим другом. Учитель продолжает рыскать в темных глубинах, как и прежде не заботясь о последствиях. Ничего не изменилось. И я ушел, чтобы смешаться с толпой…

Теперь жизнь моя тиха и спокойна. Туманных далей я больше не тревожу. Помогать, наслаждаясь своим могуществом, не стремлюсь. Истинная мудрость в познании, а не в действиях, ибо каждое действие вызывает столько же бедствий, сколько и благости. Божественное провидение не в своенравном управлении окружающим миром, а в возможности склонить весы в нужную сторону. И всемогущ тот, кто не упустит шанс. Пусть Тень смеется надо мной, проигравшим. Я умею принимать поражение, хоть и ненавижу его горький пыльный запах…

Торговцы душой

Продать душу…. Возможно ли? Будет ли это роспись кровью на договоре с дьяволом или достаточно обещания? Кому она нужна и что это вообще такое? Я могу вам об этом рассказать…

Когда впервые покупаешь женщину, секс перестает быть жемчужиной отношений между мужчиной и женщиной и становится товаром, который можно купить за деньги. Торговля.

Впервые солгав, осознавая, что твоя правда никому не нужна, а “ложь во спасение” действительно спасет вас обоих, ты понимаешь, что хорошо лишь то, что хорошо кончается, а Истина – это товар, который можно выгодно обменять на слова. Торговля.

Когда ты в первый раз изменяешь любимому человеку, пропадает ощущение уникальности и неповторимости отношений и ты понимаешь, что Любовь – это такая игра, в которой участники делают друг другу хорошо, а секс и слова – разменная монета. Торговля.

И так, кусочек за кусочком, мы продаем свою душу, точнее то, из чего она состоит – Справедливость, Уважение, Любовь. За обладание тем, что нужно нашим чувствам, мы отдаем сами чувства. Все равно, что за красивую картину дать себя ослепить – какую радость принесут слепому все живописные шедевры мира? Подарить глухому флейту – есть ли на свете большее издевательство?

Лабиринт

Этой дорогой всегда идут двое.

Через темный лес, мимо горящей по осени сухой травы, над озером, где утренние туманы порождают видения и миражи, под водопадом, грохот которого перекрывает все звуки. Еле заметную лесную тропинку сменяет глубокая колея грунтовой дороги, за ней — раскачивающийся веревочный мостик над пропастью, скользкий от постоянных водных брызг карниз отвесной скалы.

Здесь много дорог, но нет карты и каждый идет своим собственным путем. Поэтому и рассказы тех, кто вернулся, так отличаются друг от друга.

Иногда путники не возвращаются. Блуждают по тропам Лабиринта до конца дней. Они не заблудились, нет — покинуть Лабиринт можно всегда. Поверни назад — и первый же поворот выведет тебя к воротам. Но такова уж волшебная привлекательность Лабиринта, что, покинув его, начинаешь испытываешь острое желание снова оказаться на его тропах. И путники снова и снова становятся на тропу, открывающуюся за аркой ворот. Чтобы снова увидеть то, чего еще никогда не видел – новые миры под новыми звездами и забытое величие храмов древних.

У ворот Лабиринта бродят одинокие странники в поисках Чаши и попутчика — ибо таковы условия: только вдвоем и с общей ношей можно начать путь от ворот. Разбить Чашу, потерять попутчика – и следующий поворот выведет странников к одним из многочисленных Врат Лабиринта. И, затосковав по красотам Лабиринта, снова пойдут они искать Чашу и попутчика.

Попутчик – это половина успеха. От правильного выбора его зависит, пройдут ли путники ту или иную дорогу, сохранят ли Чашу. Это тот, кто понесет твою ношу, пока ты переводишь дух после очередного перехода. Тот, кто выбирает скорость и направление так, чтобы тебе было удобно. Тот, по отношению к которому ты сам – то же, что и он для тебя.

Выбор Чаши не менее важен – от нее зависит, какие дороги откроются странникам. Легкая Чаша из дерева проведет странников путем несложным, мимо несложных чудес, почти фокусов. Натуры утонченные, выбирающие красоту хрусталя, должны готовится к трудному и опасному пути, который будет сполна вознагражден блеском и красотой настоящей магии. В окрестностях можно найти множество совершенно разных чаш – деревянных, стальных, хрустальных или бумажных. Каждый выбирает по себе…

Чашу может нести один из путников, а второй – идти рядом и наслаждаться чудесами Лабиринта, открывающимися за каждым поворотом. НО идущим надо помнить о том, что вдвоем они смогут нести Чашу дольше.

Чашу можно нести на вытянутых руках, но идущие должны знать, что это самый тяжелый и неустойчивый способ – руки быстрее устают, и больше шансов выронить Чашу на неровной дороге. Лучше идти рядом – но для этого нужен попутчик, которому доверяешь.

Надо заметить еще, что в Лабиринте изменчиво все, даже материал самой Чаши. В зависимости от идущих, Чаша постепенно трансформируется. Дороги, открываемые Лабиринтом, зависят от Чаши, а Чаша – от того, как идущие проходят свой путь. Можно сказать, что Лабиринт будет таким, каким его хотят видеть идущие, но процесс этот медлителен и противоречив – редко когда желания двух людей, кем бы они ни были, совпадают полностью, да и скорость трансформации зависит от того, как быстро меняются сами идущие. Искушенные в магии Лабиринта волшебники могут выбирать пусть почти произвольно, но даже им необходимо принимать во внимание попутчика – его сущность, желание и способности.

Многие стремились в центр Лабиринта. Но никто из вернувшихся его не достиг – каждого рано или поздно ждало испытание, которое они не прошли. Те же, кто не возвращался, обосновывались в каком-нибудь дворце или хижине, мимо которых вела их очередная дорога. Поселялся и жил, постоянно борясь с искушением снова выйти на дорогу и продолжить путь к центру. Если побеждали они – доживали жизнь в покое и радости, если побеждало искушение – странники покидали дом и снова выходили на дорогу. Очередное испытание – если только один странник собирался в путь, а другой отказывался уходить, то первый же поворот возвращал идущего к Вратам, а оставшийся с Чашей наутро просыпался без нее и за Вратами.

Перед Вратами, в перерывах между походами и поисками попутчиков, идущие собираются вокруг костров и спрашивают у других, как пройти то или иное испытание, рассказывают о том, как проходили эти испытания сами, обсуждают и спорят до хрипоты, чей же способ лучше.

За века, на протяжении которых поколение за поколением спорило о том, что, почему и как правильнее, вокруг кострищ выросли каменные колонны и арки. На Форумы – так стали называть места для споров – постоянно приходят и уходят люди. Новички приходят с горящими глазами и самоуверенностью, мрачными, обиженными на попутчиков и разочарованными в Лабиринте приходят те, кто вернулся из первого – или очередного похода. А старожилы больше молчат, лишь изредка вставляя что-то свое в общее обсуждение.

Молчат и слушают других, глядя на играющее в ногах пламя. Их уже трудно чем-то удивить, мало из каких вопросов и ответов звучат здесь впервые. Для них Форум – театр, где из года в год, из поколения в поколение разные актеры играют одни и те же роли. В Лабиринте – хотя бы раз! – они уже побывали. Сейчас они ходят на Форум, практически живут здесь.

А Лабиринт продолжает впускать и выпускать желающих его пройти – от начала до конца, дожить до Счастья, потому что имя лабиринту Любовь и пройти его до конца не суждено никому. Но все пытаются…

Лето

Я проснулся от пения птиц. В синем небе не было ни одного облачка. Солнечный луч лежал на подушке – еще пять минут и это он бы меня разбудил. Но его опередили – звонкие голоса птиц, радующихся разгару лета, с упоением отпевающих свое сейчас, пока снова не пришла осень, когда им придется прятаться от холода и непогоды, бежать от зимы на юг. Я выглянул в окно и никого не увидел. Улица была пуста – даже шум машин, обычно раздражающий и назойливый, сейчас не слышался совсем. Только птицы и ветер, шуршащий листьями, такими зелеными и сочными, словно и не будет никакой осени, не попадают они, чтобы перед смертью прошуршать другим шорохом. Громким и бессильным шорохом старости. Старости, пахнущей смертью. Сейчас так хочется верить в то, что этого не случится. В такой день можно только жить. Жить, чувствуя себя бессмертным. Как я его ненавижу, этот день…

Не говори…

Не читай мне стихов. Поэты слишком много лгут, а разочаровываться так больно… Не говори ничего о вечности. Скажи просто, что здесь и сейчас тебе хорошо… Не говори и о верности. Скажи, как больно осознавать себя ненужной после измены… О сердцах, бьющихся в такт и об одном для двоих дыхании. Расскажи, как приятно проснуться утром рядом с любимым… Не говори, что я лучше всех. Скажи, что тебе еще не было так хорошо… Не говори мне об исключительности нашей любви. Все в этом мире уже было и – не однажды… Не говори, что не сможешь жить дальше. До сих пор от любви люди рождались, а не умирали… Не говори, что сердце умрет вместе с любовью. Скажи, что тебе будет меня недоставать… Не говори, что пойдешь за мной на край света. Край света может оказаться за углом…

Если захочешь сказать что-нибудь из этого — просто промолчи… и я услышу.