Архив рубрики: Графомания

Квантовая философия

Справедливость — это закон сохранения энергии.
Время — процесс расширения Вселенной.
Свобода — принцип неопределенности Гейзенберга.
Энтропия — мера упорядоченности Вселенной.
Жизнь — результат неоднородности Вселенной.
Смерть — выравнивание этой неоднородности.
Созидание — самоорганизация энергии, локальное уменьшение энтропии.
Разрушение — самопроизвольное или форсированное увеличение энтропии.
Зло — нарушение равновесия между Созиданием и Разрушением.
Добро — сохранение или восстановление этого равновесия.

Я боюсь Интернета

Я боюсь Интернета. Это странно звучит, ведь я там работаю, даже живу — но это так. Интернет — большой мегаполис. Самый большой. Тот, что действительно «никогда не спит»…

С яркими витринами магазинов, что завлекают покупателей полуголыми красотками и хромированным блеском дорогих автомобилей. Реклама повсюду — она продумана, спланирована и навязчива. Она приносит прибыль и потому хорошо оплачена. В этой индустрии работает множество людей: цех мастеров «продающих текстов», армия профессионалов обмана, что противостоят искусственному интеллекту поисковых систем, и легион коммивояжеров в своей худшей ипостаси — отвратительно жизнерадостных и целеустремленно навязчивых. А мы тем временем достигаем высот в искусстве фильтровать навязанные ценности и видеть то, на что смотрим, сквозь шелуху извечного «купи слона»…

Со строгими чертами бизнес-центров, что подавляют надежностью и солидностью. Совсем без рекламы — они здесь не для этого. Крупные корпорации в Сети лишь «обозначают присутствие», надежно и добротно, как каменная кладка ирландского «пэдди». И так же скучно…

С новостными лентами для предпринимателей — только солидные обзоры и аналитика, которая все равно не приносит пользы, ибо ключевая информация дорога и в открытых СМИ не публикуется…

С сетевой прессой, которая является полной их противоположностью, — желтой, разухабистой и безапелляционной. «Конец света придется на пятницу», «Позор в семье короля поп-музыки», «Ученые установили связи между сексом и успешностью в карьере». И комментарии, величайшее из изобретений дьявола для разобщения…

С веселой вольницей жилых кварталов. В каждой «квартире» своя летопись, своя история, «картинки из жизни», философские посиделки «на кухне». Здесь ходят в гости, спорят о любви и политике, коммунальном хозяйстве и вымышленных мирах, обсуждают фильмы и моду, здесь дружат, знакомятся, женятся, заводят детей — и все это не вставая из-за компьютера, в разных городах мира реального. Здесь всегда «кто-то неправ», всегда кипит жизнь…

И царит смерть. Множество забытых проектов стало одним большим кладбищем. Городом в городе, некрополем забытых трендов и прошедшей моды. С настоящими привидениями. Сказанное здесь однажды — осталось навсегда, не пропало под культурным слоем новых обсуждений. Отрывки мыслей эхом отдаются в ушах случайного слушателя, которому уже не восстановить их, не собрать по крупицам из разных обсуждений десятилетней давности. Забытые образы опереточными героями и злодеями застыли в картинных позах дуэлянтов. Иногда они оживают, когда кто-то приходит на старый форум и, привычной дробью пальцев вбив полузабытый пароль, просматривает реплики, которых он когда-то не дослушал, и отвечать на которые уже незачем — собеседники из прошлого стали такими же жутковатыми привидениями, а обветшавшая и заброшенная тема уже давно никому не интересна.

Но даже кладбище это только пугает, не причиняя вреда. Есть места и пострашнее. Там водятся чудовища. Где-то в реальности они обычные, иногда даже заурядные люди. Или, напротив, известные и выдающиеся. Не угадаешь — здесь, под маской Гая Фокса, символа анонимности, они пишут то, под чем не хотят подписываться. Чудовища со дна души милых и улыбчивых людей, которые живут на соседней улице, здесь становятся реальными. И ты начинаешь их слушать и не можешь остановиться… Вот дневник 14-летней школьницы, которая становилась взрослой настолько поспешно и неумело, что жизнь ее закончилась в 20. Вот безумные откровения человека, который отправился на встречу со своими собственными чудовищами верхом на игле с химическим раем и время от времени шлет весточки, предлагая свою помощь — помощь сталкера, обещающего Золотой Шар абсолютного счастья всем желающим, чтобы никто не ушел обиженным. А вот скучный обыденный дневник, полный бытовых подробностей, от которых хочется кричать — дневник мужчины-шизофреника, добивающегося права не носить белья под платьем. Или дневник проститутки, которая описывает своих клиентов с хладнокровием, от которого закипает кровь. После этого даже подпольные лаборатории с рецептурой взрывчатки, описаниями методов психологического подавления и подготовки зомби-камикадзе становятся простыми и понятными организациями, которые преследуют ужасающие цели, да — но хотя бы не грозят неосторожному читателю сумасшествием прямо здесь, посреди текста…

Есть и темные подворотни, которых избегают здравомыслящие люди. Потому что там обитает уличная шпана, могут раздеть и ограбить, оскорбить и даже покалечить — при умении обращаться со словами это будет отнюдь не умозрительное насилие…

Мой страх — это инстинкт самосохранения городского жителя, который ходит по ярко освещенным улицам, где закон и порядок находится под защитой тех, кто хочет видеть вас гостем, клиентом или зрителем. Который избегает свалок и злачных мест, не ходит по домам с привидениями и не тревожит теней прошлого. Я здесь живу и не могу покинуть этот мир так просто, выключив компьютер и забыв пароли доступа. Я могу начать новую жизнь, но для этого придется «умереть». А это, в определенном смысле, почти так же больно. Или завести себе вторую, третью, пятую жизнь — но тогда это путь в желтый дом. Не сразу, постепенно — но обязательно. У таких как я, здесь только одна жизнь. И все мы, я уверен, боимся Интернета. Именно потому, что живем в нем.

Хакеры и системщики

Скажу сразу, речь пойдет не о компьютерах. Вернее, не только о компьютерах.

На самом деле это глубоко философский — или даже религиозный! — конфликт материалистов и идеалистов, Ян и Инь, Хаоса и Порядка, Жизни и Смерти. Идея — это система, набор правил. Реальность — это случай, исключение. Системный подход при решении любой задачи — это соблюдение правил. Хакерский принцип «неожиданного применения» — это принцип исключений, нарушения правил. Модное движение «лайфхакеров» — это принцип неожиданного применения законов природы. Их трудно нарушать, это почти магия — тем привлекательней она для своих адептов.

Системщики создали автомобиль — в полном соответствии с законами природы. Энергия топлива превращается в механическую и двигает автомобиль вперед. А хакеры добавили генератор, подзаряжающий аккумулятор. В общем-то, на первый взгляд это нарушение закона сохранения энергии — но, хоть вечного двигателя и не получилось, система стала немного эффективней. Теперь аккумулятор требуется только на старте, все остальное время он заряжается той самой энергией, причиной которой он сам и является. Все это очень грубое и, строго говоря, неправильное толкования. Но, в первом приближении, является вполне рабочей аналогией для наглядного понимания самой идеи хакерства.

Среди своих друзей-программистов я легко узнаю как хакеров, так и системщиков. По структурированности или хаотичности кода, по оптимизации на грани несовместимости или приверженностью к «красивым решениям». Кстати, наличие или отсутствие математического образования очень часто играет решающую роль. Математика перестраивает мышление и сам термин «системное мышление» чаще всего упоминается в околоматематических обсуждениях.

Я не хочу говорить о том, что лучше. Это глупо — сравнивать идею и материю. В лучшем случае я этим самым обозначу свою приверженность к лагерю «идеалистов», в худшем…

— Я к тебе, дух зла и повелитель теней, — ответил вошедший, исподлобья недружелюбно глядя на Воланда.

— Если ты ко мне, то почему же ты не поздоровался со мной, бывший сборщик податей? — заговорил Воланд сурово.

— Потому что я не хочу, чтобы ты здравствовал, — ответил дерзко вошедший.

— Но тебе придется примириться с этим, — возразил Воланд, и усмешка искривила его рот, — не успел ты появиться на крыше, как уже сразу отвесил нелепость, и я тебе скажу, в чем она — в твоих интонациях. Ты произнес свои слова так, как будто ты не признаешь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и все живое из-за твоей фантазии наслаждаться голым светом? Ты глуп.

Про свободу

Это был необычный юноша. То есть, у него не было две головы или, скажем, три глаза. Но он был не такой, как все. Не от рождения, нет — просто однажды он решил быть не таким как все. И в конце концов, это стало очевидным всем. Он выучился йоге и мог управлять движениями ресниц, пульсом и дыханием. А над тем, кто не властен над собой, он смеялся — они не могли не мигать, они часто дышали и пульс их не подчинялся разуму. Он все более и более освобождался от цепей, которыми были связаны окружающие — научился обходиться без сна, не чувствовать боли. Он читал Ницше — книгу про «не таких», про сверчеловеков. И он стал бы сверхчеловеком, если бы от немигающего взгляда у него не стала гноиться пересохшая роговица глаза. Если бы подчиненное сердце не заболело мерцающей аритмией, если бы усмиренная боль сумела бы дать ему знак о том, что все плохо. Когда в реанимации после безнадежной операции его отвезли в морг, упавшая с его койки книга открылась на станице, до которой он не дошел.

Там было написано: «Свободный от чего? Какое дело до этого Заратустре! Но твой ясный взор должен поведать мне: свободный для чего?«

Пачимучки и Патамушты

Пачимучки живут в IKEA. Это такие маленькие желтые карандашики. С ними там обращаются не очень хорошо — их роняют, ломают, забывают в разных местах, выбрасывают. И они сбегают. И селятся в жилых домах, а там… они бегают на коротеньких ножках и колют острыми носиками — «апачиму? апачиму?». А ответы записывают. Но им они не нужны — просто их сделали, чтобы они задавали вопросы и собирали никому не нужную информацию.

А вскоре после пачимучек в домах появляются патамушты, пушистые и мягкие, как большие домашние тапочки. Пачимучки бегают вокруг них тоже и колют их своими «пачиму? пачиму?». Но патамушты, хотя и не злые, но все же большие и тяжелые. И когда пачимучки их колют, они лениво прихлопывают их — «бамммм!» — и оглушенные пачимучки на некоторое время затихают.

Так и живут — маленькие шустрые пачимучки с острыми носиками бегают вокруг больших пушистых патамушт и колют их «апачиму? апачиму?», а те время от времени их лениво прихлопывают «апатамушта!»…

Очень краткий курс восточной философии

Бросающий вызов богам не храбр, но — безрассуден. Вызовы можно бросать, когда на них некому ответить. Отвечать на вызов нужно в двух случаях — когда враг безрассуден и его нужно за это наказать или когда некуда отступать. Вызов — это блеф. Иногда блеф удается и враг отступает без боя. И поэтому самый большой блеф — это готовность воина умереть. Но готовый умереть ценит свою жизнь и вызова не бросит. В поединке побеждает тот, кто более готов умереть.

Это называется умением идти до конца.

Времена года

Весна, время любви, всегда оставляет после себя боль.
Время очищающего огня, жаркое напалмовое лето выжжет все вместе с ней.
Чтоб обожженная душа, омытая слезами осеннего дождя.
Зимою радовалась тишине и покою, весенних радостей не помня…