Аладдин

Disney превратили мультипликационного «Аладдина» в кинематографического. Это сделал Гай Ричи, поэтому с картинкой там все очень хорошо. С музыкой тоже — великолепная оригинальная звуковая дорожка не сильно изменилась после обновленной аранжировки.

Сюжет повторен почти дословно, но… конечно же, всегда есть свои «но». Принцесса Жасмин всегда была «волевым и независимым персонажем», американцы традиционно из любой экзотической истории делают костюминованную разновидность истории Скарлетт О’Хара, но здесь они превзошли себя — в финале она сама становится султаном, женщиной на престоле. Вымышленной арабской страны, напоминаю. Дисней такой Дисней.

Тема сильной женщины в звуковой дорожке добавлена несколькими энергичными песнями принцессы и, мягко говоря, диссонирует с классическими «арабской» напевностью.

Колоритнейший персонаж Джина достался Уиллу Смиту. И получилось это так же хорошо, как у Робина Уильямса в 94-м. И вообще, за исключением диснеевской «генеральной линии», нацеленной на инклюзивность, все прекрасно. Целевой аудитории, не вникающей в достоверность, азиатскую ментальность и прочие «местечковые ценности», фильм однозначно понравится.

А я продолжаю ждать, когда волна гендерной войны схлынет, «маятник» откачнется обратно, кино перестанет быть рупором инклюзивности и фильмы можно будет смотреть без поправок на антидискриминационные реверансы.

Непредставительная власть

Инклюзивная зараза добралась и до нас. Женщин во власти меньше и это, как водится, позор общества. Уже появились предложения квотировать гендерный состав законодательной власти. Для сравнения — в советское время так квотировали исполнительную власть в союзных республиках. Только по национальному признаку.

Странное, все-таки, представление о равенстве у феминисток. Влияние на выборы — это свобода?

Терминатор: Похороны

Фильм, конечно, называется «Темные судьбы», но иначе чем похоронами франшизы его и не назовешь. Камерон решил вернуть себе права и снять продолжение первого и второго «терминаторов», то есть сделать каноническую трилогию, отметая все то, что было сделано другими режиссерами. И многих эта его идея заинтересовала, особенно на фоне того, что во временных линиях «посткамероновских» фильмов наворотили Мостоу, МакДжи, Тейлор и Наттер (кто вообще все эти люди?).

Сам я фильм не смотрел, но желания видеть этот провал уже нет совсем. Основная идея была убита в самом начале, вместе с Джоном Коннором. Смена главного героя на 20-летнюю девочку вполне предсказуемый поворот — никто в Голливуде сейчас не рискнет попать под «ну вот, снова сняли фильм про белого мужчину-натурала», а на одном «юбилейном» появлении «старого, но небесполезного» Эрни фильм не построишь. Тем более, что история про раскаявшегося терминатора (да-да-да) для психики зрителя будет пострашней всей хронологической мешанины Genesis-а.

Камерон планировал новую трилогию франшизы. Будет ли она снята после грандиозного провала «Темных судеб» в прокате, неизвестно. Надеюсь, что нет. Эта «лошадь» не только умерла, но уже и похоронена.

Аминь.

Да, «не читал, но осуждаю». В конце концов, не обязательно доедать до конца то, что уже идентифицировал как помои. Впрочем, возможно, я еще попробую проверить ощущения. Ошибки же случаются, вдруг там есть что-то, чего не увидели ни критики, ни зрители. Тот неуловимый шанс найти непризнанную гениальность под маской шекспировского «как вам угодно».

Никита «1 процент»

«Россия, чуешь странный зуд?
Три Михалкова по тебе ползут».

Вот уже 10 лет действует закон «о болванках», предусматривающий отчисления в Российское Авторское Общество 1% от цены всех носителей информации. Уже есть уголовные дела по уклонению от этого «налога».

А барину все мало. Он презентует Самому концепцию нового «антипиратского» закона и предлагает интернет-сообществу обсудить схему сбора платы за лицензионный контент. Интернет-сообщество посылает ему «болванки» и 30 копеек бандеролями и пишет открытые письма о вреде закона.

И ничего не меняется…

Про NGINX

Rambler Group считает, что Игорь Сысоев в 2004 году украл исключительные права на NGINX, потому что во время разработки интеллектуальной собственности работал системным администратором Rambler.

Умер Лужков

Кто-то затянет привычную песню про «вот при Лужкове было лучше», хотя нынешний «бордюрщик» в этом смысле мало отличается от ушедшего «плиточника». Кто-то припомнит ему грузинского Петра, наскоро перелицованного с Христофора Колубма. Кто-то — храмово-развлекательный комплекс Христа Спасителя. Автор легендарного «казалось бы, причем тут Лужков», доживи он до дня сегодняшнего, нашел бы очень много слов для ушедшего. Не слишком, впрочем, уместных на похоронах.

А я не могу сказать ничего. Плитка сменилась бордюрами, «снос ветхого жилья» переименовался в «реновацию», Петр-Колумб все еще портит горизонт, вслед за лужковским храмом Христа Спасителя появилось собянинское Зарядье. Москва не изменилась, по большому счету, просто бенефициаром этого праздника стала другая семья.

Живем дальше…

Этот непредсказуемый М.

«Я готов понимать людей и собак, но мышление устриц — это какой-то мрак».

— Алексей Кортнев

В Steam выходить симулятор Христа. От первого лица, с чудесами, распятием и воскресением. Я, когда услышал, был уверен, что взрыв будет почище того, что был после выхода «Страстей Христовых» Мела Гибсона. И ошибся.

Православные активисты полагают, что игра не несет в себе ничего плохого, если не оскорбляет христианскую религию. По мнению Виталия Милонова, «в России стоит активнее использовать электронный контент для того, чтобы рассказывать о чем-то положительном».

Протоиерей Чаплин также не считает, что игра имеет вредоносный характер, если не искажает события, отраженные в Новом Завете. При этом он заметил, как важно доносить до игрока то, что Иисус не являлся простым человеком: «Но и для христианина очевидно, что Христос не просто человек, а Бог. Если показывать Его просто человеком, как делал это Булгаков, например, то происходит подмена главного — подмена отношений человека и Бога».

То есть по отношению к Булгакову позиция РПЦ не изменилась. А «I Am Jesus Christ» — это, словами Чаплина, «просто историческое развлечение».

Вынужден признать непостижимость путей и помыслов. Прав Кортнев, ох как прав…

Бейсик XXI века

Да, это про Python. И индустрия еще наплачется, когда будет изживать последствия того, что в эпоху «после Бейсика» называли «тяжелым наследием макаронного программирования».

Тут проблем будет больше и они будут посерьезней. Будет аллергия на «сахар», будет конфликт «концептуалистов» с «практиками», будет пост-пайтоновские языки и массовые миграции. И многие другие беды, доселе неведомые.

И говорить об этом языке станет так же некомфортно, как о BASIC с PHP. Но это будет потом. Подождем…